Чёрная Тишина

– Ты забыла? Опять?

Незаметно приблизившийся мужчина кладёт руку на его плечо и говорит по?доброму:

– Забыла. Забыла. Ты же знаешь, она всегда забывает. Ничего страшного. Скоро всё кончится. Сможешь закончить то, о чём я тебя просил?

Алёша с опаской поглядывая на Веронику, отдаляется сначала к мужчине, потом не спеша, опустив голову, бредёт к треснувшему стеклу, разрисованному красной губной помадой.

Мужчина опускается на корточки перед ошарашенной Вероникой, безумно улыбаясь.

– Ничего. Скоро всё кончится.

Из?за твоего нового ёбыря, я тут кое?что узнал про наш мир… про нашу семью. Поспрашивал у тех, кто ведает. И знаешь, мне подсказали, как нам отсюда выбраться.

Слова звучат рядом с ней, но её мозг кряхтит, словно заглохший двигатель, пытаясь вновь работать как надо.

– Мне надоело это всё. Я вытащу нас отсюда. И все мы будем как раньше. Вместе.

Через туман в голове и смех осколков она видит, как Алёша берёт губную помаду и тянет руку к стеклу. Он не понимает, что делает. Ему не нравится это.

Нужно просто разрешить ему не делать этого.

– Алёша! – зовёт она его, но, словно во сне, её рот открывается, но слова не могут вырваться из него, и всё произнесённое тает в тяжёлом как свинец воздухе прямо перед её глазами. – Алёша! Не надо! Не надо, Алёша!

И вдруг то самое давно забытое слово само собой вырывается из неё, разрушая оковы тёмного колдовства, и заставляет руку, выводящую на стекле последнюю ступень, остановиться в нескольких миллиметрах от соединения магических линий.

– Сынок!

Алёша замирает, задумчиво округляя глаза, точно такие же, как и у её матери – зелёные?зелёные. Удивление в глазах отца за секунду сменяется гневом, и Вероника, теряя ориентацию от удара пистолетом по лицу, падает на пол, забрызгивая всё кровью из разбитого носа.

Сквозь безумный смех Вероника видит испуганные глаза. Испуг от удара заставил Алёшу вздрогнуть, и красная помада в его руках соединила красные линии на стекле, завершив колдовство. Фигура на стекле у основания ступеней начала своё размеренное движение вверх.

– Сотри её! – кричит Вероника, но Алёша застыл, не понимая, что происходит. – Сотри лестницу!

Когда фигуре на стекле остаётся несколько ступеней до двери, нарисованной в конце ступеней, очнувшийся ребёнок бросается послушно выполнять просьбу матери, но его усилия лишь размазывают помаду по стеклу и ускоряют силуэт, минующий последние ступени в считанные секунды.

Вероника слышит, как дверь за её спиной распахивается.