Джон Кипящий Котелок

– Смотря что ты имеешь в виду, – ответил он с доброй улыбкой. – Если будешь бродить по улицам, постреливая в прохожих, к тебе снова могут отнестись враждебно. А кстати, что случилось в прошлый раз?

Я рассказал ему все без утайки. Говорить о себе неправду не люблю. Потому что так считаю: пусть люди принимают меня таким, какой я есть, а кому не нравлюсь, тот может катиться ко всем чертям! Но и оправдываться перед Грешамом тоже не стал – пересказал одни только факты, а он все внимательно выслушал, не улыбаясь, но и не хмурясь.

Его лицо изменилось единственный раз – когда я сказал, как ударил Кеньона. О том, как обидел негра, доложил раньше. Когда я закончил, Грешам спокойно отозвался:

– С Кеньоном получилось нехорошо. Он славный малый, только в последнее время нервничает. Я объясню тебе, почему они вели себя странновато. Дело в том, что не так давно Кеньон имел несчастье схватить одного из людей Красного Коршуна, и теперь ждет неприятностей, которые до сих пор случались со всеми, кто переходил дорогу этой шайке.

Кеньон встревожен не на шутку, и компания отнеслась к тебе с подозрением по той же причине. Все, кто живет в Эмити, сейчас на взводе, и если ты узнаешь этих ребят поближе, то не будешь этому удивляться.

Его речь была по меньшей мере загадочной, о чем я тут же ему и сообщил.

– Я все расскажу тебе по пути, – пообещал он. – Запрыгивай в седло, и давай наконец выбираться.

– Ты что, пешком пойдешь? – удивился я.

– А почему бы и нет? Ты же едва на ногах держишься. Не беспокойся, я не первый год езжу по пустыне и прекрасно знаю, каково тебе сейчас. Так что смелей в седло!

– Вот еще, – заупрямился я.

– Тогда оба пойдем пешком, – решил Питер и с невозмутимым видом повел кобылу на поводу.

Это было слишком! Проглотив гордость, я признался, что и впрямь еле жив, затем кое-как забрался в седло, и мы двинулись в сторону Эмити: я – на лошади, принадлежавшей Грешаму, а Грешам – на своих двоих.

Другой бы на его месте чувствовал неловкость, но Питер шагал рядом как ни в чем не бывало, словно вышел на прогулку. По дороге он то и дело прерывал свой рассказ, делая замечания обо всем, что попалось на глаза и казалось ему достойным внимания. А надо сказать, немногие вещи не вызывали у него интереса.