Наемник

Билли Буэл с улыбкой поговорил с ней, однако его взгляд так и остался прикованным к грозному и костистому Воронку, безмятежно нежившемуся на солнце. Юноша как будто прощался с кобылой и в последний раз напоминал себе о ее вере, нежности и большом сердце, прежде чем рискнуть жизнью в попытке покорить самого непокорного из ее сородичей. И Уильям Кемп следил за этим прощанием, обеспокоенно покусывая губы.

Затем последовало последнее похлопывание по изящной морде, последнее поглаживание выгнутой дугой шелковой шеи, и Билли шагнул в сторону угрюмого мустанга.

Сразу же его остановили напутствия горожан.

– Дай себе шанс, сынок, – зашептал старый Перкинс, первый из подошедших. – Не стоит торопиться. Подожди до полудня, пока солнце не начнет припекать. Оно обязательно изгонит дьявола из этой бешеной лошади, здешнее солнце. Утром даже старая кляча в коррале может доставить тебе пяток веселых минут, но после обеда любая лошадь теряет резвость. Используй время, Билли, и у тебя будет шанс.

И не забывай – этот конь сбросил Келли. Не обольщайся, что он выглядит сонным. Как раз такие лошади напоминают мулов. Они думают. А думающая лошадь – сущий черт.

Раздавались и другие голоса, но Билли с печальной улыбкой ответил:

– Джентльмены. Я не собираюсь искать себе лишних проблем. Нет, я люблю действовать наверняка, но этот старый вороной конь не изменит своего нрава и после полудня. В его сонных глазах горит огонь. Его никто еще не объездил. И он не собирается быть объезженным.

Он будет драться до последнего удара сердца. И… – Билли замолчал. Его грустные глаза обвели толпу и остановились на Уильяме Кемпе. – Вопрос не в том, чтобы покорить Воронка, – сказал он толпе, но на самом деле его слова относились только к Кемпу. – Потому что его нельзя покорить. Вопрос стоит по-другому: либо я прикончу его, либо он – меня. Это не испытание наездника – это убийство, так или иначе. И я говорю – пусть будут прокляты те, кто заводят подобные споры!

Глава 5

Битва

Он клацнул зубами во время последних слов, и в его глазах загорелся дьявольский огонь, полыхнувший в сторону Кемпа.

От такого явного вызова толпа поморщилась и расступилась, образовав проход, между ними двумя, проход, который легко сгодился бы и для пули, а не только для человека.

Но Кемп, очевидно, и не думал обижаться Он смотрел на молодого человека с каменной серьезностью, склонив голову и оперевшись подбородком о кулак.