Возмутитель спокойствия

И с каждым новым пересказом наша компания будет все больше и больше походить на шайку людоедов-пожирателей детей!

Но хуже всего, если душераздирающие истории о нашей жестокости будут исходить от самой Мэриан Рэй, ибо ничего из сказанного ею не будет подвергнуто сомнению! У меня в голове промелькнула мысль о том, чтобы вскочить и убежать, любой ценой добраться до станции – хоть бы даже и пешком – и уехать подальше от этих мест.

По лицам остальных было видно, что они подумывают о том же.

Но не успели мы опомниться, как девушка уже сидела на земле, положив голову мальчишки к себе на колени, и, не обращая внимания ни на кого из нас, тихо приговаривала:

– Бедняжка! Бедный мальчик! – И она провела тонкими пальчиками по его пыльным волосам, убирая их со лба.

Но это было лишь начало. Всем своим видом Мэриан давала нам понять, какая огромная пропасть лежит между этим «бедным мальчиком» и звероподобными мужланами вроде нас.

Возможно, она была права.

Затем, вдоволь насладившись произведенным впечатлением, мисс Рэй распорядилась:

– Хватит поливать его водой.

Температура и так уже ниже нормальной. Мы могли бы попытаться вернуть его к жизни. – Но тут же добавила: – Хотя, конечно, до конца оправиться от такого шока он уже не сможет никогда!

Мы не стали ставить под сомнение ее медицинские познания. Так или иначе, а только наша дальнейшая судьба зависела от этой девчонки, и чем меньше мы говорили, тем было лучше для нас же самих.

Я уже не помню, что она делала.

Но кажется, в какой-то момент спросила, не найдется ли у нас немного виски, и тут же извинилась за свое предположение, будто бы мы можем держать при себе такую отраву. Отраву? Да она сама была похлеще всякого яда и могла отравить жизнь кому угодно. Мэриан действовала нам на нервы. Готов поклясться, что все это время она продолжала улыбаться уголками губ. А еще то и дело поднимала глаза, останавливая пристальный взгляд на ком-нибудь из нас, словно желая запомнить наши лица и имена для дальнейшего упоминания.

Короче, положение было совершенно дурацкое. Я даже забыл о своей жалости к мальчишке. По мне, уж лучше бы он сгинул и был затоптан насмерть обезумевшими от жажды коровами, избавляя нас тем самым от дальнейших мук совести.

Время от времени я посматривал на Ньюболда и был несказанно удивлен, заметив со второго или третьего раза, что при всей своей бесчувственности и носорожьей толстокожести он тоже, оказывается, умеет переживать.