Предсказание Ньянкупонга

В скудных уличных огнях дом казался огромной тёмной глыбой, будто бы скульптор-атлант взял в руки гигантское тесало, и огранил торчащую из земли скалу – ту, что первой попалась под руки. Возможно, виною такому мрачному представлению стали мои взвинченные нервы, а быть может что-то ещё, например предчувствие. Я не очень-то верю в потусторонние силы (опуская сегодняшнее приключение), но доверяю своему шестому чувству.

Приглядевшись, я рассмотрела аллею, ажурный мостик (небольшой декоративный, через воображаемый ручей), лужайку с гравийными тропинками, остеклённую теплицу – видимо зимний сад, – теплица примыкала торцом к дому.

– Пойдёмте внутрь? – Валентин стоял рядом и ждал, пока я насмотрюсь на барские хоромы.

– Пожалуй. – Я задержалась ещё на мгновение. – Мило здесь у вас.

– Очень.

Валентин представил меня, как свою знакомую Анну Еллоу. Сделал это как-то вскользь, так что слова "клиника" и "пациентка" почти ускользнули. Получилось, что я знакомая не по работе, а по интересу.

– Вместо фамилий я использую цвета, – объяснил он.

 – Это удобно. Цвет – замечательно характеризует душевное состояние.

Компания собралась довольно оживлённая. Не могу сказать, что она подлежала разбору практикующего психиатра, но Фрейда бы точно заинтересовала. Тереса – хозяйка дома, она же моя школьная подруга, она же моя работодательница. Александр Ковач – секретарь Тёрки, тот самый молодой "олень". (Он же Хосе при Кармен. Это сравнение мне понравилось.) Валентин – муж хозяйки, мой лечащий врач и моё задание.

Я – ваша покорная слуга, молодая интересная женщина с подозрением на лёгкое психическое расстройство.

Поблизости ещё существовали садовник, повар и пара горничных – о них я узнала позднее, по мере выхода этих персонажей на сцену нашего маленького семейного театра.

– Дорогая, ты не будешь против, если я покажу Анне дом? – осведомился Валентин.

– Вовсе нет, дорогой. Только не задерживайтесь слишком долго. Я буду скучать. Сегодня мне одиноко… – уголки рта опустились.

 – Как у поэта: и скучно, и грустно, и некому лапу подать…

Ковач принёс бокалы с вином, сказал, что ужин скоро будет готов, и это белое сухое послужит аперитивом.

– Ничего, что я выбрал сам? – Ковач тряхнул гривой. – А? Валя?

Валентин промычал что-то невразумительное в стиле, выбрал и выбрал, что теперь поделаешь? Не сливать же в бутылку. Или такая интерпретация: в этом доме нет плохого вина и выбор совсем несложен, даже школьник бы справился.