Главная дорога

– Это мы запросто, ? выдохнув, чуть слышно произнес Олег, и белая пелена медленно начала застилать сознание. Он уже почти ничего не ощущал. Но звуки боя, казавшиеся ему, воем дикого зверя, попавшего в капкан, еще доносились издалека. Постепенно этот вой становился ближе и превращался в стенание убитой горем женщины.

28

? Ой, касатик ты моооо-й, ой на што ж мне беда-то такааа-й-аааа? Ой, горе мне горемычн-о-оееее. И кормилица, кормилица моя там осталася-яаа-аа. Ой, хоспадя боже ж ты мо-о-о-ооой. Как же ж я без хаты, да еще и без кормилицы остануся-яаа-аа?

– Бабуля, не горюй ты так, объясни ладом яка така кормилица та? ? еще не до конца осознавая суть происходящего, переспросил брандмейстер Олежка.

– Дак это, коза моя, коза ? Манька. Слышишь, блеет? Жива еще родимая. Мороз на улице, в избе оставила у печки вон в той стороне, а отвязать не успела, ? сказала старушка, указывая рукой.

– У печки говоришь? Манька? Не горюй бабуля, вызволим мы твою кормилицу, ? сказал Олежка и крикнул напарнику, поливавшему из брандспойта крышу горящей на фоне больших сугробов избы, ? Эй, Никитка, а ну окати меня, я на миг в избу заскочу, кормилицу выручать надо!

– Ты шоо, совсем ополоумел, юродивый!? Щас жеж усё рухнэт! ? возразил Никитка.

– А ну, цыц! Делай швыдче чегой говорят! ? пригрозил Олежка.

Никитка с укоризненным видом неохотно окатил Олежку из брандспойта и тот быстро ринулся в горящую избу. Пробежав через сени, Олежка оказался в горнице и сквозь языки пламени сразу пробежал к печи.

– Манька, умница ты какая, кормилица, не боись, щас мы тебя вызволим, ? ласково сказал Олежка, пытаясь успокоить козу.

Отвязав поводок, он попытался потянуть козу к выходу, но та упиралась, боясь огня. Олежка понял, что через проход её не вывести. Тогда он решил вытолкнуть козу через ближайшее окно. Он выбил горящие ставни ногой, затем осторожно взял козу на левое плечо и аккуратно вытолкнул её через окно.

«Ну вот и вызволили мы твою кормилицу», ? подумал Олежка и тоже собрался вылезти через окно. Но тут перекрытие не выдержало, и изба начала рушиться. Олежку ударило тяжелым бревном по голове, отчего тот упал и сознание начало ускользать. Он уже ничего не видел кроме языков пламени, звуки которого казались молодому брандмейстеру ласковым голосом, словно зовущей его женщины.