Кошачий царь. Книга первая

Чёрт побери, но как приятно! В это легко втянуться!

Нас тут пятеро. Остальные – типа братья и сестры моего кота. Или меня? Да, мозговзрыв…

Мать наша- вполне себе потрёпанная жизнью бродячая кошка, кажется, полосатая, рыжая с чёрным.

Почему «кажется»? Просто там, где мы с ней встречаемся и, так сказать, приникаем к материнским грудям, достаточно темно. Живём мы в уютном углублении, там, где контейнер был поставлен на какую-то яму, да так на яме и остался. Поэтому в логово ведёт узкий лаз, внутри тесно, но зато уютно.

Киска, киска, где же твоя миска?

Нас, оказывается, подкармливают! Это я выяснил, когда задался вопросом, почему наша мать не уходит надолго и где вообще она берёт еду? Пожилой потрёпанный араб вполне классического арабского вида, периодически наполняет ржавую миску, сделанную из консервной банки, разной снедью. Едой это назвать трудно, но кошка жрёт пахучую субстанцию регулярно, отгоняя любопытных котят, которых кормит грудным, так сказать, молоком.

Проходит ещё с десяток снов, и я понимаю, что мой кот достаточно окреп, чтобы предпринять сколько- нибудь длительное путешествие и попытаться выяснить, где мы находимся и какой сегодня день.

Ага, не тут –то было. Оказалось, что наш с котом организм, хоть и в силах безумствовать, прыгать и носиться на освещённом солнцем пятачке перед контейнерами, однако, недолго. Заряда батарейки хватает минут на пять, после чего кот должен падать в тень и валяться там, отдыхая.

Приходится ждать, жрать и тренироваться. Да, тренироваться, как вы думаете. Кошачий организм тоже, оказывается, можно тренировать. Не могу же я ждать, пока он сам окрепнет в достаточной мере.

Плоды тренировки стали заметны уже через пяток дней. Мой кот стал сильнее и проворнее всех остальных и, если бы захотел, не подпустил бы никого другого к материнской, так сказать, груди…

Итак, я проследовал за арабом, прячась в тени контейнеров.

Оказалось, старик обитает в сторожке, организованной в таком же, как он сам, потрёпанном контейнере, на некоторой высоте, чтобы можно было обозревать окрестности. На растянутых верёвках сушились какие-то тряпки, к его обиталищу вела железная лестница. Может, он был тут сторожем, кто его знает…

Немалых трудов стоило забраться на лестницу.