Три обезьяны

Первый же неосторожный тост Дмитрия Арсеньевича раскрыл все карты:

– И пусть мой внук станет… Ой! Бл… Горько! – граненый стакан с коньяком в его руке разом опустел.

«Дебил», – подумали все три женщины семьи.

Любовь взялась за воспитание молодой мамы, как жвачка цепляется за волосы. Ровно в полдень она вдавливала кнопку звонка. В первые выходные, вопреки предупреждениям жены, Яр сонно отвечал: «Она по-любому уйдет. У нее как будто других дел нет». И он оказался прав. Дел не было. Любовь методично и целенаправленно вбивала в подкорки мозгов молодоженов зацикленное чириканье звонка.

Самое большее через двенадцать минут ее впускали.

Уборка, стирка, готовка, азы материнства, деньги на продукты – все приносила в дом она. Золушка, не иначе. Но в генеральском мундире и с медалями за боевые достижения. В жизни его роль отлично играло строгое черное платье.

Любовь всячески демонстрировала, кто в доме Альфа. В частности, она держала осанку, которой позавидовал бы столб, пила двойной эспрессо пополам с черным кофе в одной чашке и била по самооценке нокаутирующими фразами вроде: «Я не хотела твою мать, а она не хотела тебя» или, легко открыв банку после потуг Яра, «Настоящий мужчина обязан открывать банки и приносить деньги.

Исчез полы мыть».

Родители девушки как никто понимали, через что проходят молодожены, поэтому старались понимать это как можно дальше, общаясь исключительно по телефону. Сестра, поняв, что их сору с Марьяной можно использовать себе во благо, уехала в Москву и никогда не звонила.

А быстро осознавший что к чему, Яр сильнее погрузился в учебу, от чего задерживался до ухода Любови. Львиная доля ее времени доставалась внучке и не сказать, что та была сильно этим польщена.

В специально оборудованной комнате Марьяна дожевывала зефир, аккуратно удаляла органы и на всякий случай ставила рядом ведро (в большинстве случаев оно пригождалось). Внутренности одинаковых особей отличались: размеры легких, мелкие опухоли, суженные сердечные клапаны, не сформировавшаяся почка.

Вид их был сродни оригинальной картине, написанной самой Природой. В процессе ее изучения проявляются мазки, а по ним рождается понимание чувств, читается характер и созревают такие незначительные для вселенной, но такие огромные для одной девочки мысли, что целая галактика почувствует себя маленькой в одной комнате с ними.

Сидя посреди воображаемой чащи, Марьяна делала надрез, ощущая, как подступает рвота. Дверь квартиры вдруг открылась, врезавшись в дерево.