Тяжелый свет Куртейна (светлый). Зеленый. Том 3

Теперь самая безрассудная любовь его жизни, город с почти человечьим характером, причудливой горькой и счастливой судьбой, смотрит на себя глазами человека-шамана и, как всегда в таких случаях, с простодушным самодовольством заключает: а я у вас – вполне ничего.

– Не «вполне ничего», а прекрасней всех в мире, – вставляет от себя Стефан. – Лучший из человеческих городов.

Волшебное существо на прощание тоже так говорило, – соглашается город. – Удивительное оно! Столько от него было радости.

Прекрасное, почти как ты существо.

«Почти как ты» это, конечно, очень смешно – с учётом, что Эна всё-таки Старшая Бездна, а Стефан был рождён человеком. Впрочем, Бездны тоже рождаются кем попало; в своё время, странствуя в мире духов, Стефан познакомился с одной очаровательной юной Бездной, выросшей из уличного кота. Важно не кем ты родился, а что потом сделал с собой, – думает Стефан, спускаясь вниз по улице Калинауско.

Ему хочется одновременно взлететь, заплакать, застыть неподвижно на месте и станцевать, но он давно привык к таким побочным эффектам от прогулок по городу с городом, поэтому просто спокойно идёт.

И вот прямо сейчас, пока им с городом так отлично вдвоём гуляется, что «счастье» – даже не состояние, а воздух, который можно просто вдыхать, чтобы заполнил тебя и город, вас обоих до самых краёв, можно позволить себе осознать потерю, как рану, прореху в пространстве, которую ничем не заполнить.

И согласиться с этой прорехой, позволить ей быть – просто из уважения к правде. Так есть.

Так теперь есть, и это очень красиво, – думает Стефан. – Наше старое хрупкое счастье, наша новая вечная боль. И хорошо, что вечная. Бывают такие раны, которым нельзя затягиваться, потому что только из них хреначит на наши глупые твёрдые тротуары и головы невыносимый, целительный, воскрешающий свет.

* * *

Назавтра Стефан не то что не помнит – помнит, конечно, он, слава богу, ума не лишился – в чём, собственно, состояла проблема, с какой стати их с городом охватила такая печаль. Просто он больше ничего такого не чувствует, и сам смеётся над чувствительным вчерашним собой. Тоже мне великое дело – Бездна ушла из города.