Жалобная книга

Сначала вон ту девочку в зеленой кофточке, видишь? Приятная такая девочка оказалась…

– Как я понимаю, у нее здоровые зубы? – ухмыляюсь, разглядывая очаровательную пьяненькую барышню с хитрющим от природы лисьим личиком.

– Правильно понимаешь. И не только зубы. Все у нее очень хорошо, по-моему… А вторым был этот дяденька. И я сразу решила тебя спросить: угадала ли?

– Как видишь. Только ты не «угадала», а окунулась на миг в его настроение. Нырнула, попробовала на вкус и выплюнула, ибо гадость редкостная… Видишь, я же говорил: это очень просто.

– А… все остальное тоже так просто? – спрашивает настороженно.

– Еще проще, особенно пока я рядом. Сама увидишь. Ну как, будешь других искать?

– Я бы поискала, если не нужно торопиться. Ты был прав, ужасно интересно. И удивительно, что у меня получается! Я как-то иначе себе все это представляла. А тут – обычная концентрация внимания, и человек как на ладони. Странно.

– Поищи, – соглашаюсь. – Маленькая подсказка: не трать время на девушек.

Сегодня в этом зале нет ни одной скорбящей девицы. И это хорошо.

– Почему?

– Ну, как – почему? – улыбаюсь. – Хорошо ведь, когда все девушки вокруг довольны жизнью. Редко так бывает.

Еще четверть часа я провожу в обществе остывающего жасминового чая. Варе не до меня. Вошла во вкус. Вот и славно.

– Дядечка вон в том углу. Лысый, в очках, – наконец говорит она. – Очень несчастный и злой на весь мир. Я даже карту тянуть не стала. И так проняло. Ведь правильно?

Еще бы не правильно.

Можно поздравить нас обоих с полной и сокрушительной победой. Лысый «дядечка» и есть мой главный кандидат. Уникальный экземпляр. Не могу сказать, что иметь с ним дело – сплошное удовольствие, но впечатление ей предстоит получить мощное. От такого утренний приступ скептицизма не спасет, пожалуй. А нам того и надо.

– Очень хорошо, – улыбаюсь. – На этом поиски можно завершить. Приступим к делу.

– Ой, – тихонько вздыхает Варя. – Мамочки!

Впрочем, мордашка у нее при этом не столько испуганная, сколько довольная.

Словно я ее ночью на чердак затащил и страшные сказки рассказывать собираюсь, пока не заорет в голос. А ей того и надо.

Стоянка VII

А я пропадаю. Совсем, можно сказать, пропала. Пропадом. Зато – с музыкой.

Музыка негромкая, невнятно-этническая. Живой концерт закончился еще до нашего прихода, а теперь тут крутят пластинки. Оно и хорошо: со сцены громко орали бы, небось. Со сцены всегда громко орут.