Живущий с призраками

Низкие потолки, да голые стены – ни мебели, ничегошеньки, лишь узкие коридоры, да темнота, царящая кругом. По поводу темноты меня терзали смутные сомнения – в оконные стекла проникал дневной свет, но растворялся, не освещая помещение. Как я уже говорил ранее, больница состояла из нескольких кирпичных построек, соединенных друг с другом неокрашенными деревянными рейками. Мы исследовали каждый закуток, проникли в каждую комнату, но увы, ничего интересного не нашли. Призраки больше на глаза мне не попадались, хотя их присутствие давило на психику.

Поездка опять оказалась напрасной, если не считать красноречивой болтовни Вадима о наших нелегких паранормальных буднях и нелепой выходки странноватого Деда, показывать зрителю нам опять было нечего. «Марк, удиви зрителя», – упорно нашептывал внутренний голос, только чем прикажете его удивить? В надежде на чудо, я попросил камеру у Олега. Конечно он обвел общим планом все, что попалось при входе в здание, включая подвал с его призраком, – «одним всего лишь?».

Но черт возьми, – «увы и ах», – в дисплее камеры не было призраков. Более того, там не оказалось и половины того, что мы наблюдали воочию – причудливые тени в углах сливались со стенами, а Сергей выглядел просто смешно, – «я видел призрака! Я видел призрака!», – ну и кто поверит, с таким-то лицом? С такой улыбкой ловить Чебурашку! – я снова задумался, что не так было с Серегиным лицом. Не приходилось мне его раньше видеть в таком состоянии, да чего там видеть – такого Деда я и представить не мог.

Улыбка сошла, но блеск в глазах оставался, но дело было не только в нем. Я уверял себя, что все дело в свете – чего не привидится при свете фонаря? Сергей ссутулился, поседел и осунулся, в свои двадцать два он смотрелся на все сорок пять. При взгляде на него, усталость тут же облепила меня, окутав своей неприятной, назойливой паутиной лени. Безумно захотелось обратно – домой! Желание было настолько сильным, что я невольно сделал два шага назад.

Наша группа расположилась в последней комнате – в единственном месте, где сохранился диван.

Полусгнивший и пыльный от времени, своим дальним концом он поддерживал покосившийся письменный стол – остатки роскоши от лучших времен. Два ящика письменного стола манили и радовали наши старания, но и они, увы, оказались пусты. Психушка без пациентов, без мебели, без истории – для неудачников, вроде нас.

Расплата за чужие грехи

Корявым подчерком и чьей-то кровью история пишется в архив бытия.