Не Боги. Рассказы

К тому же лечение очень серьезно сказалось на сердце. Начмед все ему объяснил еще месяц назад.

Начмедом он называл Ялынского.

Все помолчали.

– Сколько ему? – поинтересовался Артем.

– Вы не поверите, – Либерман снял очки и протер слезящиеся глаза. – Сорок три.

– Сколько?? – в один голос воскликнули Горбунов и Вадеев.

– Да, вот такая судьба, – покачал головой Лев Соломонович. – Болезнь его иссушила, извела, и теперь он выглядит как старик. Вообще-то Боречка – родственник моей жены.

Он вытер платком глаза и продолжил:

– А вы думали, куда я каждый вечер на час ухожу перед ужином? Мы играем с ним в шахматы.

У Боречки до сих пор светлый ум.

– Его же могли выписать умирать домой, – откашлявшись, спросил Василий, – как это уже бывало.

– Боречку не выпишут, – отмахнулся Либерман, – по этому поводу с начмедом был разговор. И потом – начмеду платят деньги за лечение, зачем ему их лишаться? Но давайте к делу.

Он снова надел очки и посмотрел на собеседников.

– Чтобы вас, мои молодые друзья, не терзали сомнения, я скажу вам сразу – мы с Боречкой все обсудили. Не так давно, но в любом случае это его решение, и он от него не отступится. Совесть его не беспокоит, и позже, когда придет черед, перед создателем он предстанет спокойным и не сомневающимся ни в одном своем поступке. Надеюсь, это будет не скоро… так вот. Он все сделает, и я в нем уверен. И никто, кроме меня… кроме нас, не узнает о том, что и как произошло.

– Я извиняюсь, Лев Соломонович, – Артему было неприятно это говорить, – но… вы не давили на Белкина?

– Нет, нет, – Либерман поднял обе руки вверх, – ни в коем случае.

Но спасибо вам, Артем… можно, я буду называть вас просто Артем? – Горбунов кивнул, и старик продолжил: – Спасибо за ваш вопрос. Я должен был об этом сказать. Спрашивайте меня еще, если вас что-то смущает. У нас с вами не должно быть недомолвок.

– У него есть права? Он сможет договориться с Бойко и выйти в город? Одежда есть? И насколько он силен, в смысле – морально? – на одном дыхании выпалил Василий.

– Все есть, – кивнул Либерман. – Все сможет. Я за него ручаюсь.

Они говорили еще долго: сначала о предстоящих событиях, потом кто-то рассказывал о своей жизни, потом возвращались к прежней теме, и снова кто-нибудь вспоминал былое – и так до той поры, пока дежурный врач не постучал к ним в дверь.

– Вы что тут шумите? На весь этаж гул, все уже спят.