Всё это про любовь

Нет, ну не бестолочь? Как вы считаете?

Я автоматически выразила своё глубокое сопереживание. И согласие, что Маринка Игнатьева – дура набитая.

Отстраняясь, должна признаться, что провинция оказалась совсем иной, не такой, как я её себе представляла. Жизнь здесь текла по другим законам. Шире, глубже и… непредсказуемей (простят мне редакторы такое слово). В Илаветске говорили по-русски, и кириллицу пользовали в качестве алфавита, но мысли в головах крутились другие. И чувства… и эмоции…

"Обстановка накаляется! – взбодрила себя.

На лучшее рассчитывать не приходилось.

– Я тоже должна была ехать. – Карина развернула карамельку, сунула за щёку.

Девушка подняла на меня глаза. Теперь свет из окна падал на Карину прямо. Я удивилась, какие они красивые. Большие, ясные, чуть наивные.

– Только не смогла отпроситься. Директриса дежурить оставила… зараза. Я ей говорю, в другой раз отдежурю, Татьяна Станиславовна! Вы ж меня знаете! Нет, упёрлась…

– А Светлана?

– А Ланка поехала.

Карина упорно называла подругу Ланой. Я даже заподозрила, что сама она вовсе не Карина: "Откуда в России Карины?" Сева Усольцев ответил бы: "От сырости".

– Ну и этот козёл с ними… кабачок переросший.

– Кого вы имеете в виду? – спросила я и тут же махнула рукой: "Поняла!"

– Речка далеко? – уточнила.

– Какое там! Два поворота плюс километр.

Я заметила, что она помрачнела.

– Что было дальше?

Девушка отреагировала бурно:

– Что было, что было! – воскликнула. Швырнула бумажку в мусорное ведро. – Напился этот козёл, как скотина и… снасильничал. Сволочь! Гад! Вы бы видели, какие у неё синяки остались. Всё тело чёрное. На руках, на бёдрах пятна. На горле пятерня отпечаталась – душил её, сволочь. На затылке шишка с кулак, бил головой о камни…

Поток иссяк. Будто оборвался.

Я сидела молча, пришибленная всплеском эмоций.

– И ведь, главное, не посадили мерзавца! – дополнила Карина. – Сунул в милиции взятку. Мохнатую лапу имеет… всегда такие откупаются.

– Да…

Я вздрогнула от звука собственного голоса, будто облитая холодной водой. Представила, как мужик наваливается, давит всем телом, бьёт головой о камни, душит. Дыхание перехватило, пробежали мурашки, кожа на затылке заледенела.

"Сдохну, а добьюсь правосудия! Посажу этого… недочеловека".