Дело чести или «Звезда Бенгалии»

 – Подошёл ко мне, стал мямлить про какие-то свои проблемы, что ему нужно уйти. А он бы сейчас очень пригодился!

– Ипполит и без посторонней помощи долго противостоял этому чудовищу, – тихим, но уверенным голосом Дуняша решила защитить своего кавалера. – Вы же знаете, сударь, – обратилась она ко мне, – что не так-то легко было его остановить.

Эти слова попали, что называется, не в бровь, а в глаз. Своё падение, а вернее свой полёт из тамбура в танцевальный зал, я вспоминал без всякого удовольствия.

– В самом деле, – решил добавить соль на мои раны Федот Олсуфьев, – когда ты с таким шумовым эффектом ввалился задом наперёд, я решил, что нас ждет какое-то представление.

Я минуты две не мог понять, что на самом деле происходит.

– Ну, уж, сделал, что мог, – раздраженно ответил я. – Ты, Федот, кстати говоря, хотя и знал, что Бехтерев ворвался в дом и сидит на кухне, предпочёл пить вино и разглядывать алмаз, и вообще ничего не предпринял.

– Что верно, то верно. Не расстраивайся. Ты взял верх над Бехтеревым в поединке по борьбе, сегодня он взял реванш.

Хотя настоящий джентльмен, прежде чем напасть, подождал бы, пока ты поставишь поднос.

– Да ну тебя, Федот, – огрызнулся я, – у тебя только шутки на уме.

– А почему вы были с подносом? – спросил Дормидонтов.

– Я развёл в вине успокоительное и хотел предложить Бехтереву выпить, чтобы он пришёл в себя.

– Хотя бы вы, Важин, что-то предпринимали, чтобы предотвратить случившееся.

– Но Ипполит тоже, сударь, – снова раздался голосок Дуняши, – стоял в дверях и защищал…

– Кстати, Ипполит, – довольно бесцеремонно перебил её Дормидонтов, – что там у вас стряслось на кухне?

Ипполит, Брюсов, Дуняша и Дарья стояли небольшой группой чуть в стороне от нас.

Сейчас лидерство там захватила Дуняша, и терять внимание собравшихся она явно не собиралась. Поэтому вместо секретаря мы снова услышали её голосок.

– Я скажу вам, сударь. Минут пять-десять после ухода господина Важина и Дарьи всё было тихо. Ипполит несколько раз ходил к двери в зал посмотреть, что там происходит.

Он очень волновался, как бы чего не случилось, и очень хотел, чтобы вечер побыстрее закончился, и господина Бехтерева можно было бы спровадить восвояси. Потом раздался шум аплодисментов из зала. Ипполит сказал, что князь Долгоруков произнёс речь и покидает бал. В это время тот полоумный господин повернулся к нам, произнёс слово «алмаз» и бросился к двери. Ипполит загородил ему проход, а остальное вы знаете.