Самая долгая ночь

Автор не указан, лишь надпись ‘сказки’ по центру вверху обложки. На обложке старинная литография не то с обычной ведьмой, не то с самой Бабой-Ягой. Обычный сборник деревенских страшилок и баек старушек для детей. Неужели любимая настольная книга сего гражданина? Ярославский открыл книгу и на форзаце заметил приклеенную записку:

«Благодарим вас за сотрудничество, этот скромный подарок, думается, скрасит ваши трудные времена и тяжелейшие часы жизни. С уважением, В.С.Кодзинский»

«И здесь тоже он…мерзкий адвокатишка!» гневно прошептал Ярославский и положил книгу обратно на стол.

Дмитрий повернулся к мужчине, что прибывал в небытие, медленно достал небольшой сверток из пальто и положил его на грязный стол. Мужчина, что лежал на диване так и храпел, значиться, и не запомнит нечего, ежели нечего не удастся. Ярославский развязал сверток, и взгляду его предстало небольшое лезвие. Его друг Александр принес его как-то одним далеким вечером, отдал его прямо так в свертке и сказал, что если Ярославский захочет сотворить нечто, то ему пригодится то, что находится в данном свертке. Долгое время Дмитрию казалось, что внутри адрес полицейских или вообще адрес больничных застенок, но внутри оказалось лезвие. Его Ярославский прощупал в тот же вечер, сидя на полу в своей комнатке, зашторив все окна. Но тогда он не решился доставать его, дабы не оставить на нем своих случайных следов и не затупить острие лезвия. Сейчас же…

Дмитрий Ярославский прекрасно понимал, что держать в голых руках лезвие слишком глупое и недальновидное решение, но также он понимал, что пачкать пальто и что-либо из виднеющейся одежды нельзя.

Он снял пальто и повесил его на ржавый, слегка покосившийся гвоздь, что был вбит прямо в стену. Закатал рукава белой рубашки, достал из кармана небольшой кусок ткани и обвязал им свою правую руку, затем аккуратно взял в эту руку лезвие. В голове отдавалось эхом сердцебиение, в миг, снова, пропали все звуки и осталось лишь биение сердца, медленно, словно бы на ватных ногах, Дмитрий подошел к дивану, сжав левую ладонь в кулак, он с силой ударил прямо в лицо храпящего. Тот с хрипом и попыткой крикнуть попытался встать, его пьяные глаза нечего не видели, что шло только на руку Ярославскому, одним движением он закрыл левой рукой рот гражданина Н, а правой нанес быстрый, молниеносный удар лезвием. Мужчина дернулся, из горла хлынула кровь, но Ярославский не отходил, он положил лезвие на бумагу свертка.