Мужчина и его женщины

 – Саша смутился.

Солнце переползло к другому углу комнаты. Фотография Менделеева казалась ликом удивлённого Христа.

– Пойдём завтра в парк, – предложил. – Тюльпаны зацветают… я видел.

– Пошли.

В какой-то мере, определённость внесла спокойствие. Всё понятно: есть жених, есть дата свадьбы. Есть Лена. И есть Саша… какой-то неведомый Слава… Славик.

И ничего непонятно. Как судьба отварного ёжика.

В городском парке, действительно, расцвели тюльпаны. Они показались детдомовскими – тощими, неухоженными, вызывали сочувствие.

Хотелось согреть их ладонями. Унести с собой и посадить в горшок, на тёплый подоконник.

Неподалёку от клумбы мёрз размашистыми ушами Мандельштам – его бронзовый двойник, – вздёрнул к небу выразительный еврейский носик.

Однако не в тюльпанах было дело. И не в бронзовом Мандельштаме. Находиться вблизи (но на расстоянии друг от друга) было трудно. Пронзали молнии, тянули друг к другу. Стискивали. Опоясывали невидимыми силовыми линиями.

– Поедем к тебе? – предложил Саша.

– Здесь лучше пройти пешком, – откликнулась Лена. – Я знаю короткую дорогу.

…Страждущий нефритовый всадник опять проник в пещеру наслаждений…

– Я не очень понимаю… – сказал Саша.

Издалека, их разговор напоминал семейную разборку. Правда. Культурные супруги попытались урегулировать конфликт половым путём – не удалось. Перешли к демократическому обсуждению. Точно на прениях в парламенте.

– Что именно? – спросила Лена.

Он потёр лоб, сомневаясь, стоит ли открывать прения.

– Кто я для тебя?

Лена задумалась.

– Милый друг, – перечисляла, – хороший товарищ, замечательный любовник. Ты мне интересен. Этого мало?

– Это очень странно.

– Почему?

– Все эти качества должны быть у мужа. Разве нет?

– Ты приглашаешь меня в ЗАГС?

– Нет, но…

– Но? – цепко повторила Лена.

– Понимаешь… мне трудно объяснить… вернее, тяжело признаться…

– Если это постыдное – не говори.

– Вовсе нет! – Появилась досада. – Когда я был маленьким. Лет может быть шесть… или пять.

Мы ездили на электричке за город. Целое путешествие. Там была станция – огромное здание, облицованное бежевой плиткой. На станции работал отец…

Саше понравилось, как она слушает. Пристально слушает. Внимательно.

– Многие детали испарились, тонкости исчезли. Помню лишь штрихами. Было здание, мы входили через "вертушку" внутрь. Была высокая стена с метеорологическими приборами. Люди в халатах. Большой самовар. Смех.

– Смех?

– Добрая атмосфера.