Мужчина и его женщины

Почувствовал, как внутри него рождается загадка. Будто ему показали что-то знакомое и простое, но с неожиданной стороны.

– Неделю или две в году бывает штиль. Обычно в начале осени. Паруса безвольно опускаются, флаг над горкомом повисает, словно тряпка бабы Нюры.

– Кто это?

– Уборщица в институте. Там Лидка учится.

Саша кивнул.

– Кольский залив в такие дни становится спокоен и чист, словно лицо Будды. В нём отражаются звёзды.

– В Будде? – изумился Саша, пытаясь пошутить.

– В заливе!

Лена рассмеялась и ткнула кулачком в плечо.

Этот жест сделал их ближе. Ниточка симпатии превратилась лодочку. Или в паромную переправу: взойди на плот, прокрути колесо, и ты на другой стороне. Нужно только захотеть.

– Расскажи ещё что-нибудь, – попросил Саша.

У соседнего подъезда что-то хлопнуло (будто откупорили шампанское). В черноту неба засвистал сверкающий шар – летел и разбрасывал искры. В верхней точке шар лопнул. В небе повисла "звезда". Кто-то запустил осветительную ракету.

Саша посмотрел на Лену. Она – на него. Это была их красота. Только их. Совместная общая красота.

Хотелось целоваться.

Минут через тридцать… или через два часа?.. Тихон Шаповалов поднялся на крышу. Откинул скрипучую крышку, пошарил глазами.

– Вот это вовсе никуда не годится! – Задорно ругнулся. – Оставили нас вдвоём, понимаешь… наедине.

– Сыграй с Робинзоном в шахматы, – предложил Саша.

– Нет настроения, – ответил Тихон. Продекламировал: – Звезда пылает в вышине, я весь горю, я весь в огне… Пойдёмте-ка лучше выпьем вина. У меня есть бутылочка замечательного "Шардоне". Подарок из Африки. Честно! Из ЮАР студенты привезли. Хотел рассчитаться этой бутылкой за починенный кран. Сантехник не берёт. Говорит у него изжога от этого шмурдяка. Называю ему цену бутылки, не верит. Упрекает меня в обмане, ренегат.

– Наверное, он разбирается в винах, – предположил Саша.

– Ага. Это сантехник новой экономической фармации, – прибавила Лена. – Он перестроился.

– Чёрта с два! Просто мерзавец разбирается в людях! Не удивлюсь, если он по вечерам читает Кафку. А кран опять капает.

Кроме прочего, в студии пахло прогорклым маслом красок. После свежего воздуха это было особенно заметно.

А вино действительно оказалось кислым…

Мне не хочется дальше описывать вечер.