Регрессор в СССР. Лето 1977. Книга 1

Пошёл в ванну, умылся, оделся, взял с собой сумку с вещами, захватил ноутбук, а также телефон с планшетом. «Это что-то новенькое, – думал я, пока шел к метро, – чтоб Люси стеснялась?! Да не может такого быть. Это всё сказки какие-то.»

Вообще, её зовут Люся, но почему-то ей её имя не нравится. «Слишком по-деревенски звучит,» – как-то сказала она мне и решила, что звать её отныне будут Люси, с ударением на последний слог. Хотел я ей «понимаш», включить песенку под названием – «Люси», которую исполнял Газманов младший, дабы прониклась…

О существовании этой композиции, она вряд ли подозревала, в виду того, что недавно ей исполнилось только 19-ть лет.

Я же, как всегда, по доброте своей, не стал обламывать юное дарование «стебаловом» про кличку собаки. Зачем портить воображаемый мир будущей мировой рок звезды рок-н-ролла?!

Хорошая, замечательная, симпатичная девочка-няша, учась в МГУ на втором курсе экономического факультета, имеющая богатых родителей (папа работает в ГИБДД ака ГАИ, мама в налоговой инспекции), а также к 18 годам имея Mercedes и всё, всё, всё, включая собственную квартиру, вдруг осознала себя и поняла, что она личность! Вот так! И никак иначе.

Выкинув в окно всю «няшность», включая, «О, Боже!» – комиксы японских аниме(!), напившись в хлам в ресторане, в центре Москвы, со своими «няшечками» – подружками, она поехала в тату-салон, где за несколько дней ей захреначили на пол руки цветное тату. Конечно, тут не обошлось без нескольких сердечек и милого купидончика, но всё же… каков поступок!

Несмотря на то, что сердца были изображены обглоданные, а тело купидончика было разодрано и свисало из зубастой пасти дракона, было ясно, что это лишь первый шаг навстречу не «няшности», но брутальности.

Далее – более. Пирсинг. Что мы знаем о пирсинге?.. Ни хрена мы не знаем. Бровь, щека, нос, уши. Еле-еле отговорил чтоб не сделала огромные дыры в мочках ушей, дабы не выглядеть как чебурашка.

Также: язык, нос в нескольких местах, уши с кучей серёжек.

И это только та часть латного доспеха, которая была видна невооружённым глазом, а вот ниже… там… Вот о том, что ниже, господа офицеры, мы не будем… – вскакивая по стойке смирно, сказал я сам себе и добавил, – ведь мы же джентльмены.

Прекрасные длинные русые волосы на голове, были беспощадно перекрашены в сине-зелёный, переходящие к кончикам в светло светло-розовый – марганцовый цвет.