Хрономот

Я мог медленно катать его по столу, но это всегда требовало от меня огромной концентрации, а после двух минут я уже серьезно уставал: в голове гудело, а глаза, кажется, готовы были вывалиться из орбит.

А вот пророческие сны мне никогда раньше не снились: это было что-то совершенно новенькое. Может быть, на меня так повлияла вчерашняя драка? Странно, я вроде бы не почувствовал в себе никаких перемен.

– Ты что-нибудь еще знаешь? – спросил меня Фер на полном серьезе.

Я вкратце пересказал ему мой сон, придерживаясь шутливого тона.

– Приснилось? – чуть насмешливо переспросил Фер, когда я назвал источник своих знаний, – хмм, бывает и такое, – я не мог понять, саркастирует он, или говорит серьезно, – Ты молодец, Гил, что рассказал все это.

Я был удивлен его реакцией на мою историю: Фер воспринял всю информацию на удивление спокойно и серьезно. Похоже, он и впрямь поверил даже всем моим подробностям, даже тогда, когда я сказал, что дежуривший в ту смену полицейский думал о ромовой бабе больше, чем о своей работе.

Фер ничего не спрашивал, не поинтересовался, ни когда я последний раз проходил медосмотр, ни часто ли у меня бывают такие «приступы провидения»: он просто принял мою информацию к сведению. Такой подход с его стороны неожиданно внушил мне большое уважение к моему новому знакомому.

Мне подумалось: с какой это стати я, годами скрывавший свои телекинетические способности от любой живой души, неожиданно открылся парню, с которым был знаком второй день? Может быть, на меня повлияла экстраординарная обстановка, а, может быть, дело было в самом Фере.

Какая-то его черта мне определенно нравилась, я только не мог понять, какая. Именно она заставила меня рассказать ему о своем сне.

– Итак, Гил, – сказал детектив, – сейчас мы завтракаем. Что предпочтешь: овсяную кашу или яичницу?

Я, как и вчера, вновь остановил свой выбор на яичнице. Фер спустился вниз заказывать завтрак, я же пошел в душ. Только сейчас, намазывая шампунем голову, я неожиданно понял со всей остротой: старуха не просто представилась Изабеллой Торрес, она действительно была матерью Мануэля.

Я сразу помрачнел. Изабелла могла состоять в той же секте. Почему-то от женщин, а особенно от матерей, ожидаешь бытовой практичности, трезвости мысли. Образ женщины вообще в моей голове не вязался с религиозной фанатичкой. А тут женщина-убийца, да еще убийца сына. Я напряг память и вспомнил Библию. Кажется, его звали Авраам, того еврея, что чуть не зарезал сына.