Психиатрическая лечебница: На руинах прошлого

Обычно просто ленточка вешается с надписью «не входить, ведется следствие», насколько ей было известно; по крайней мере, в детективных фильмах и сериалах поступают именно так.

Она последний раз бросила взгляд на дремавшего таксиста и направилась к прорехе в ограждении. Вряд ли о ней кто-нибудь знал, потому она точно оставалась открыта.

Брешь достаточно сильно заросла кустами и травой, хотя прошло всего-то недели три с того раза, когда она проходила здесь.

– Все идет своим чередом и время не стоит на месте, – на выдохе произнесла вслух Юля и, раздвинув густые ветки, переступила через поперечный прут, оказавшись уже внутри.

Снова холодок прошелся по ее коже. Снова мысли, воспоминания о первой встрече с О’Шемирой, далекое ощущение саднящего от ударов лица, чувство безысходности, койка, ремни, страх и холод. Все это одним большим скопом накатило на нее, заставляя закрыть глаза и обнять себя обеими руками.

– Это место… Оно по-прежнему живет.

Несколько неуверенных шагов и она уже стояла у кирпичной стены, протягивая руку вперед и желая прикоснуться к ней.

Этот момент почему-то казался ей чем-то серьезным, он пугал ее. Все, что было до него – пустяк. Она должна прикоснуться. Еще несколько сантиметров, всего одно движение и… Момент прикосновения.

– Сука, твою ж мать. – Вспышка боли пронзила ее разум насквозь, заставив отпрянуть от стены с громкими криками. – Какого хера я вообще сюда приперлась? Тупая овца! А-а, чтоб тебя!

Когда боль унялась – вспышки всегда были очень короткими, но объемными, словно с ней пытались говорить, – она дала себе слово, что больше никогда не вернется сюда, решив, что это была большая ошибка и ничто не заставит ее нарушить данное обещание.

Со злостью на саму себя, она вернулась в машину, разбудив водителя хлопком двери, и попросила поскорее увезти ее отсюда.

В ту же минуту они уже ехали обратно в Канорск, только не домой. Мужчина по просьбе высадил ее у центрального парка, что всего в трех кварталах от ее дома. Юля рассчиталась по двойному счетчику, как и договаривались, и пошла по аллее, выискивая глазами что-то, что может напомнить ей о настоящих ценностях этой жизни.

И таких примеров было немало. Она наблюдала за прохожими, что, время от времени поглядывая на часы, куда-то торопились; за детьми, беззаботно играющимися в траве с игрушками; за влюбленными парами, которые нежно и с трепетной заботой друг о друге переплетались душами, обсуждая что-то на расстоянии едва разомкнутых губ.