Руины прошлого

Ее сильной рукой была именно правая, потому, чтобы расстегнуть ремень одной лишь левой, ей пришлось немного повозиться. Вскоре она освободила обе руки и следом освободила от ремней и ноги. Ей стало немного легче хотя бы от того, что она больше не связана. Возможно, ее подогревала надежда, что в случае чего она сможет хоть как-то сопротивляться и, если повезет, нанести им какой-то вред. Но пока она лишь села на койку и думала, что же ей все-таки делать дальше.

В этой тишине прошло около двух часов.

Может и больше, а может и меньше. Часов у нее, естественно, не было, а время в этой жутко-тихой камере, в которой она слышала даже стук собственного сердца, текло невероятно медленно. Ничего не оставалось, кроме как ждать. Ждать участи, которая ей уготована.

«Может меня просто отпустят, когда поймут, что я уже успокоилась? – думала она. – Это же как с вытрезвителем! А там, когда забирают буйного, даже вусмерть пьяного, его помещают в камеру, в которой он находится покуда не протрезвеет и не успокоится.

Черт! Хоть бы, хоть бы».

Зародившаяся надежда позволяла ей выносить эту гнетущую тишину и одиночество, успокаивая саму себя мыслями о скором освобождении. Хотя, другая сторона ее сознания понимала, что верить в подобные сказки было бы крайней глупостью, потому как застряла она здесь очень основательно, и что вряд ли ей кто-либо поможет.

«Дура набитая! – обозвала она себя мысленно. – Сказала бы хоть кому-нибудь, что собираешься снова переться в эту гребаную психушку! Что за глупая башка».

Спустя какое-то время Юля ощутила, что изрядно проголодалась. Желудок урчал без умолку, словно какая-то адская машина, которая не отказалась бы от чего угодно, лишь бы унять этот ужасный голод. Она ведь больше двух дней ничего не ела, если не считать пива и крепкого кофе, пускай и спала большую часть всего этого времени.

Она начала стучать в двери, думая о том, что, если они вломятся сюда, чтобы снова накачать ее наркотиком за буйство, она просто попытается их убедить, что просто очень голодна, и если они ее накормят, то не будет шуметь.

«Даже заключенных в тюрьмах кормят», – планировала она воспользоваться этим доводом, отбросив подальше все мысли о дальнейшем сопротивлении, пока не обнаружит слабые места, на которые можно надавить, чтобы сбежать.

Только для начала нужно как-то выбраться из этой комнаты.