Золото тайги

– Я пойду к нему, – Женька выбежал из кунга и сразу наткнулся на Александра Васильевича. Сообщил ему открытия сейсмолога. Филатов посмотрел, кивнул, зашел в кунг, забрал ленту сейсмографа и журнал фиксации показаний.

– Сейчас выезжаем на дезактивацию, завтра собрание по результатам эксперимента. Отдыхайте.

Отключив кабели, «Уралы» поехали по зимнику в сторону поселка Чусовского. Женька думал только о несработавшем заряде. «Четвертый не сработал, я же не проверил его, как Генри просил, не проверил. Вот и контакта нет, вот и не сдетонировал.

Господи, ну почему так, ведь это я все испортил!»

Вечером Женька заполз в комнату Генри.

– О, старик, да ты надрался, – Генри с трудом усадил Женьку на кровать. – Каков повод? Рита поцеловала или доволен результатами эксперимента?

– Генри, – заплетающимся языком, сквозь пьяные слезы пробормотал Женька, – это же я, я во всем виноват!

– В чем же, старик? В том, что увел у меня единственную красивую девушку этого леса?

Женька помотал головой.

– Из-за меня не взорвалась. Я не проверил… Понимаешь?

– Кто, что?

– Заряд.

– Ты бредишь, все прекрасно рвануло, с присвистом. Сейчас тебе кандидата, мне референта и – салют, Париж!

– Да нет, Генри, не сработал последний, северная скважина, ты просил проверить, а я… – Женька зарыдал, повалившись на кровать.

– Ну вот, надрался, что с тобой делать? Уже галлюцинации.

Генри аккуратно уложил Женьку на свою кровать, а сам пошел в красный уголок, где намеревался выпить с партийным и комсомольским активом за удачное завершение эксперимента.

Александр Васильевич долго разглядывал сейсмограмму и показания амплитуд в журнале. Сравнивал их с таблицами, которые вел он сам. И приходил к одному и тому же неутешительному выводу: этот молодой умник, разглагольствующий о непознаваемости Вселенной, прав. Нет, не в том, что познание невозможно, не в том, что, видимо, есть высший разум или высшая сила – ее нет, была бы – светлейший ум Александра Васильевича не прозябал по научным лагерям в тайге, а работал бы на партию и страну в теплом уютном кабинете при важной лаборатории, получающей результаты, достойные Нобелевской премии.

Да ему бы синхрофазотрон доверить – он бы такое открыл! Но нет, вся воля не высшему разуму принадлежит, а высшим чиновникам, которые никак не хотят заметить его, еще нестарого, умного человека, способного на большее. А прав умник в том, что один из зарядов на площадке не сработал.