Золото тайги

И что это значит?

Александр Васильевич знал, что это значит. Это – прощай премия, прощай возможное, давно ожидаемое продвижение по НИИ, прощай новая должность и звание, да и со старой тоже можно попрощаться. Научный сотрудник в лаборатории – вот все, что ему дадут. Из партии попрут непременно, могут и из НИИ, без пенсии и жилья. Руководитель отмажется, он светило, орденоносец, он ключевая фигура, а такими, как он, Филатов, все дыры и заткнут, козлами отпущения. Нет, так дело не пойдет.

Александр Васильевич воровато оглянулся, зашел в лабораторию сейсмографии, вытащил сейсмограф, вставил новую ленту, вытащил во двор, после взял датчик, кувалду и скрылся в темноте ночи.

На следующий день в актовом зале, если можно было так назвать преобразованное помещение столовой со сдвинутыми к стенкам столами, проходило собрание. Женька с ужасом дожидался доклада Филатова, прокручивая в голове варианты своего покаяния и епитимьи, которую готов был на себя наложить. Но, к его удивлению, Александр Васильевич и словом не обмолвился о случившемся.

Тогда в порыве отчаяния Женька вырвался из удерживающих его рук Генри, вскочил и крикнул:

– Александр Васильевич, ну почему вы молчите?

Взоры сидящих атомщиков обратились к никому не известному парню, едва закончившему университет.

– Почему вы не говорите о главном? Ведь заряд не сработал!

По стульям пронесся вздох удивления.

– О чем вы говорите, молодой человек? – с удивлением и строгостью в голосе произнес руководитель проекта.

– Под землей осталась взведенная ядерная бомба, товарищи, вот о чем!

– На чем основаны ваши утверждения?

– На показаниях сейсмографов.

– Извольте, Александр Васильевич, давайте все вместе взглянем на записи, которые вы мне принесли сегодня. – Борис Ильич поднялся.

– Да-да, вот они, – Филатов потряс над головой лентой сейсмографа и журналом регистрации.

– Ну-с, тут все в порядке, с утра ничего не поменялось. Где вы тут увидели доказательства своего громкого заявления, молодой человек?

Женька рванулся к столу, схватил ленту, присмотрелся, пытаясь увидеть вчерашний разбег на графиках, но не увидел его.

В журнале тоже не было отметок о малой амплитуде. Женька оглянулся, судорожно ища глазами старого сейсмолога. Но и его не было.

– Сядьте, молодой человек. Вчера случайно лишнюю дозу не получили?

– Радиации? – непонимающе спросил Женька.

– Да нет, горячительного, – под общий смех поправил Борис Ильич.