Потерявшие солнце

 – Не выгнали бы, был бы сейчас, как Лев Скунский: кто платит, того и лижем.

Лукин снова улыбнулся и молча показал Кленову кулак.

«Пожалуй, то, что нашу группу называют “гитарно-балалаечной”, не лишено здравого смысла, – подумал Антон. – Выпускник “Мухи”, выпускник журфака и выпускник “консервов”. Еще танцора не хватает. Хотя, наверное, именно поэтому с Димкой и Романом мне гораздо проще, чем с ребятами, выросшими из постовых и закончившими “стрелку”. Мы похожие. Мы работаем ради интереса. Романтики… блин».

– Давай по Гаванской, на Наличной асфальт кладут.

 – Кленов сделал жест рукой вправо. – Антон, ты сам адрес смотрел?

– Да. Квартира съемная, однокомнатная, окна на залив. Дверь бронетанковая, но еще запирается весь этаж. В тридцать восьмой живет женщина с сыном. Он студент, днем учится, а она должна быть дома.

– Короче, через нее пойдем, – Роман кивнул. – Согласен, Дим?

Лукин улыбнулся и тоже кивнул.

– Приехали, – сказал Антон.

Дом стоял справа от гостиницы «Прибалтийская». Пространство перед ним было заполнено дорогими автомобилями, что говорило об уровне жизни жильцов.

На дорожке две девочки, лет по восемь, играли в «классики». Антон даже опешил на мгновение. Ему казалось, что эта игра, как и многие другие, ушла в прошлое, уступая место «Денди», «Тамагочи» и другим новинкам эпохи русского капитализма.

– А почему собров не взяли? – спросил вдруг Лукин. – «Федералка» все-таки.

– Для журналистов повторяю, – Кленов вылез из машины, разминая спину, – розыск по мошенничеству: господин Кардава Тенгиз Георгиевич 1935 года выпуска, соответственно, ровненько шестьдесят лет, страдает острым ревматизмом, что его и сгубило: через врача он и прокололся.

Короче, это не киллер и даже не «бычок». Собр пукнет, он умрет, а мы будем до конца жизни отписываться, как он бросался на нас с ножом. В общем, берем тихо, интеллигентно, Антоха реализует информуху, мы рубим «палку», все довольны, все смеются, и я ухожу наконец в отпуск.

– А Кардава? Он тоже смеется? – улыбнулся Лукин, открывая дверь парадной.

 – Узнает шеф, что мы без СОБРа, без «броников», крику будет.

– Победителей не судят. – Кленов нажал кнопку вызова лифта. – А вообще, чего ты дергаешься? Вон наш старшой стоит, молчит, он по башке и получит. Верно, Тоха?

Несмотря на качество дома, лифт был демократичным и истинно народным, о чем красноречиво говорили надписи на «великом и могучем».

Антон почему-то вспомнил, как он пришел устраиваться в уголовный розыск.