Спасти ЧАЭС: 1984. Книга 1

– «Буратино», можно?

– Конечно, – она потянулась за чистыми стаканами. – По два каждому?

– Ага.

Я только сейчас понял, что денег-то у меня нет. Прощупал карманы – ничего. Женька это дело заметил.

– Не суетись. Я заплачу, – здоровяк протянул ей копейки.

– Верну обязательно, – мне было слегка неудобно.

Тот только махнул рукой, мол, не парься.

Улыбающаяся тетя Таня подала нам по полному стакану пенящегося напитка. Брызги от лопавшихся пузырьков газа летели во все стороны. Еще два стакана уже стояли на стойке.

Я тут же прижал тару к губам и сделал большой глоток.

Неожиданно ностальгия ударила с такой силой, что я, вытаращив глаза, отстранился от стакана, едва не пролив содержимое. Вкус был тем самым. Ярким и настоящим. Такие вещи запоминаются на десятилетия, а то и больше. Мне сорок восемь, а многие вещи я помнил, будто вчера…

Язык приятно пощипывало, хотелось зажмуриться от удовольствия.

В голове пронесся целый рой самых разнообразных мыслей. Ощущение реальности накатило так правдоподобно, что я мгновенно забыл о «мультиках».

Представление об этом стало каким-то блеклым, не соответствующим реальности. Внезапно я откуда-то вспомнил свой домашний адрес, имена родителей. Номер школы, в которой учился. И город. Город тоже вспомнил…

– Жень. Женя, – тихо позвал я здоровяка. – А в каком городе мы живем?

– Ты опять, блин? – нахмурился он, отстранившись от стакана. – В Припяти!

Глава 3. Восьмидесятые…

– Припять? Что за бред? Это же мертвый город…

– Что ты там бормочешь? – Женька увлеченно смаковал пенящийся напиток.

Мысль о том, что я лежу в госпитале под медикаментозной комой, больше не казалась мне настоящей. Мне выстрелили в голову – после таких ранений не выживают, статистика очень низкая. Сейчас напрашивалось другое, более невероятное мнение…

Что, если я погиб в своем времени, и мое сознание каким-то образом переместилось в прошлое?

Обратил внимание на стоящую на соседнем столике пустую бутылку.

Пригляделся и заметил, что на этикетке стоял вырез напротив года и месяца. Сейчас так уже не делают.

– А год тысяча девятьсот восемьдесят пятый, да? – предположил я.

Женька только кивнул и усмехнулся.

– Восемьдесят четвертый!

Я реально попал в прошлое? И какое прошлое? Кажется, в эпоху начала перестройки СССР, в середину восьмидесятых годов прошлого века. Хотя нет, перестройка началась с приходом Горбачева, уже позже. Невероятно.