Спасти ЧАЭС: 1985. Книга 5

Сколько же их там на самом деле?

Определенно, будут еще попытки устроить аварию, но вряд ли гэбэшники это понимают. Угроза никуда не делась и ее масштабы куда серьезнее. Двадцать шестое апреля по-прежнему является тем самым днем «икс». Однако тут можно размышлять очень долго…

Если провести мозговой штурм, то вряд ли идея с бомбой будет реализована повторно. Я еще больше закрепил свою уверенность в том, что для следующей попытки непременно будут использованы сразу несколько факторов. И дефекты реактора стоят далеко не на последнем месте.

Враг определенно больше не допустит такой ошибки.

А что касается коллеги по несчастью… Не было у меня уверенности, что Андрей Петров передумает. Сложный он какой-то, на своей волне. Для того, чтобы он решился помогать мне, должно возникнуть серьезное обстоятельство, вот только какое?

Нет, использовать какие-то левые махинации, чтобы склонить его на свою сторону, я не собирался. Это низко и подло с моей стороны. Он должен решиться сам, я не вправе навязывать свое мнение.

Вообще, его ответ тоже неоднозначный. Он вроде как и не согласился, но и не отказался. Однако напоследок упомянул, что я могу рассчитывать на его помощь. Сказано это было так, что и выводы можно сделать какие угодно. Впрочем, время еще есть – кто знает, вдруг вмешается какое-то серьезное обстоятельство, которое заставит его передумать?!

* * *

Следующие несколько дней было тихо.

Связь с внешним миром для меня почти прервалась.

Как и сказал Андрей, со всех стендов «Их разыскивает милиция» мой фоторобот действительно пропал.

Вчера, при вечерней прогулке, случайно наткнулся на милицейский патруль, который не обратил на меня никакого внимания.

Деньги из схрона Лисицына заканчивались. И хотя тратил я их только на питание в столовой, долго это продолжаться не могло. Ни о какой работе и речи быть не может…

Фактически, я все еще был дезертиром. Павел Сергеевич ничего не сказал о моем возвращении в учебный центр, а значит, это обстоятельство под серьезным вопросом.

Правда, почему молчала комендатура, мне было совершенно непонятно. Капитан Жмыхайло, получив в ноги пару резиновых пуль, должен был дать какой-то ход инциденту, но почему-то не дал. И это напрягало. Ему что, заткнули рот? Или убрали, как ненужного свидетеля?

Черт возьми, насколько же глубоко влияние того человека, что стоит за всеми этими делами?! Даже не верится, что в Союзе могло происходить подобное.