Из грязи в князи

Мало того, что фонарь Грека теперь валялся где-то в воде, освещая воду и часть стены, так еще и самого Грека нигде не было видно. Туннель в этом месте был выполнен в виде буквы «Г». Фонари противников тоже хаотично скакали по стенам, еще больше осложняя обстановку – получилась полная неразбериха.

Что-то промелькнуло, бросилось мне под ноги, я едва не упал. Ударил с размаху рукоятью обреза. В лицо брызнуло теплым. На мгновение остолбенев, я заревел словно бык, оттолкнул тело, размахнулся и ударил по нему прикладом обреза.

Рядом снова громыхнуло – в дыму ничего не понять.

Отпрыгнул в сторону, едва не поскользнулся на водорослях.

А потом я увидел Грека. На него как раз упал луч света, осветив более чем хорошо. Мой друг лежал, привалившись спиной к стене, одной рукой держался за кровавую рану на животе, а другой пытался нащупать пистолет.

– Грек! – я сунулся к нему, но рядом повторно прогремел выстрел. В ухе зазвенело, я рванул влево, но поскользнулся на мокром бетоне, снова едва не упал.

– Твари! Вам конец! – крикнул кто-то из врагов.

На меня снова что-то навалилось, тяжело ударило по плечу. Как обычно, боли я не почувствовал. Упав на спину, я оттолкнул урода ногой так, что тот жестко отлетел к стене. Кто-то зарычал.

На меня бросился еще один с черной дубинкой в руках. Вертел он ей так быстро, что я сразу же понял – передо мной кто-то из бойцов ближнего боя.

– Беги, Макс! – захрипел Грек, все-таки подобрав свой пистолет. Трясущейся рукой он поднял ствол, дважды выстрелил в противника.

Раздался полный боли крик… Всплески. Шум.

Какая-то неразбериха.

Грек снова выстрелил.

Грохнуло и с другой стороны. Мой друг тяжело охнул, почему-то перестал стрелять. Краем глаза я заметил, что его голова опустилась на подбородок. Кажется, он все.

Грека убили! Так не должно было случиться!

Меня словно парализовало. Но и бежать я не хотел. Без сестры – нет!

Но тут бы и меня порвали… Кто тогда ей поможет?

С ужасом осознав, что друга убили, трясущейся рукой я вытащил из его руки пистолет.

Крик, громкий шлепок.

Швырнув ствол во тьму туннеля, я хотел броситься бежать, но поскользнулся и растянулся на бетоне. Каким-то шестым чувством понял, что теперь бегство лишнее. Я остался совсем один. Два фонаря лежали в воде, давая совсем немного света.

Относительная тишина, лишь гул станции.

Шли секунды.

Поднялся, прислушался.