Ржавые земли

 – Брани меня… проклинай… но только не молчи! Мне жутко… Если бы ты знал, как мне жутко!

Хлыстов без интереса посмотрел на баронессу.

– Я раскаиваюсь в том, что однажды заговорил с тобой, сударыня-барыня…

– Я не сударыня-барыня! – обиделась Ева. – У меня есть имя и… и даже титул!

– Можешь взять свое имя и даже титул, и засунуть себе в…

Куда засунуть, Ева поняла скорее интуитивно. Это пищаще-звонкое слово ей не доводилось слышать даже от подвыпивших извозчиков. Хлыстов же почесал дулом револьвера куцую бровь и опустил на глаза шляпу.

– Эх-эх… – насупилась Ева. Привидения под сводом теперь насмехались явно над ней. – Если бы я осталась в лагере… Если бы тебя, ворона, не принесло из пустыни…

Хлыстов положил руку на горло. Проговорил, морщась:

– …тебя рано или поздно бы порешили. И слопали. Если не твои же дружки, так другая пришлая банда. Голод не тетка.

Ева возмущенно выпрямилась:

– По себе о других не судят! Ни Станислав, ни Франтишек не позволили бы и волосинке упасть с этой головы! – Ева тряхнула грязными и порядком поседевшими волосами.

 – О, они были настоящими рыцарями, Петруша! Благородные, честные!.. Куда тебе, деревенщине, судить!

Хлыстов пожал плечами. Он хорошо помнил, как хрустели шейные позвонки названных господ в его объятьях.

– Слопали бы, слопали. А так… на что-нибудь да сгодишься.

– Надеюсь, что в этом проклятом месте мне встретятся достойные люди!

– Ага. Вот им и сгодишься.

На том разговор и закончился.

* * *

А потом лампада погасла.

Измученная долгим ожиданием тьма навалилась сверху, подобно борцу-тяжеловесу, сминая ребра и выдавливая из груди воздух.

Ева вскрикнула. Проснулась. Рядом на корточках сидел Хлыстов. Огонек лампады, который на самом деле и не думал гаснуть, отражался в его расширенных зрачках. Хлыстов пялился на баронессу, поглаживая при этом курок револьвера.

– Что?.. – Со сна она плохо соображала.

– Мешок?.. – прохрипел Хлыстов.

– Что – мешок? – Предчувствуя недоброе, Ева отодвинулась и обхватила руками колени.

Хлыстов наклонился вперед, грудь его ходила ходуном.

– Где мой мешок?

– Откуда… – Ева осеклась. Хлыстов взвел курок и сунул ствол ей под нос. Следующий вопрос прозвучал определеннее:

– Куда ты его дела?

Ева мотнула головой.

– Я же спала! Постой… – Она неожиданно всё поняла; забыв о том, что злить этого человека – «не шибко умная затея», добавила: – Ты тоже спал! Спал и ничего не почуял!

Хлыстов был удручен.