Солдаты Далекой Империи

Моему взгляду открылось хрупкое существо, одновременно походящее на рыбу и на земноводное. Плоская лягушачья голова с двумя парами закрытых бельмами глаз, простейшие наружные жабры, пара перепончатых лап, чешуйчатая спинка, хвост, закрученный спиралью, словно у козерога.

– А вот эту зверюгу уже можно есть… – пояснил Олежка. – Только на углях надобно потомить подольше, не то отравиться немудрено.

– На жабу похоже, – вынес вердикт Лаптев.

– Французы едят лягушек, – сказал я, трогая создание пальцем. Оно было покрыто слизью и казалось таким холодным, точно его вынули из рефрижератора.

– А я что – возражаю? – Лаптев пожал плечами. – Чем мы хуже французов?

– Когда канал мелеет, – продолжил Олежка, – они зарываются в ил и выращивают вокруг себя мешочек. Мешочек наполняется чистой водой. Так они лежат и ждут, покуда русло не наполнится…

– Никогда! – сказал я, ощущая, как во мне закипает негодование. «Хозяева» рано или поздно погубят жизнь на планете. Уничтожат и без того скудную флору и фауну! Не дождутся влаги похороненные под толстым слоем песка лягушки-козероги, исчезнут многокрылые стрекозы, а с ними – черви-параграфы и еще бог знает сколько живых тварей.

Возможно ли представить более дерзкое и более страшное преступление? И печальнее всего, что орудием этого преступления станут наши руки.

Олежка бросил полу-жабу в ближайшую лужу.

– Зачем? – удивился Лаптев. – Эх, ты…

– Оно скоро очухается, – ответил парень. – А когда очухается, сразу начнет кусаться. Нужно набрать мешочков, сколько сможем.

Откупоривать их будем у костра, чтоб так: вынули и тотчас на угли.

Послышался шелест стекающих по склону камней, защекотала ноздри пыль. Мы обернулись и увидели, что на гребне вала танцует, пытаясь удержаться и не упасть в канал, цилиндр – механизм «хозяев». Частили гибкие щупальца, взметалась фонтанами земля. Казалось, еще миг – и наш соглядатай сорвется вниз.

– Любопытство кошку погубило, – изрек Лаптев.

Каким-то чудом цилиндру удалось выровняться. Но только на секунду.

Теперь его тащило к противоположному склону. Взлетели вверх щупальца, раздался металлический скрежет… Цилиндр исчез с гребня вала.

– Ну и чёгггт с ним! – бросил Макар, не вынимая рук из жижи.

Олежка стянул с ног валенки, закатал до бедер штанины.

– Дядя Павел! Кирилл Степаныч! – обратился он к нам с Лаптевым. – Ну, вы поняли, что нужно делать?

У меня похолодело внутри, но я сдержался и не сказал ни слова. Снял с себя китель, нехотя засучил рукава рубахи.