Небесный всадник

Эстефания Изабелла Валенсиана Обрадор дель Рио, если ты это хотел услышать.

– Какое счастье, что не Исидора Коварубио де лос Льянос, – вот теперь я обернулся, натянув одеяло до самых глаз.

Эстефания, похоже, основательно приготовилась к поездке. Она надела узкие кожаные брюки, темную рубашку и длинную накидку, которая, как я узнал позже, называлась серапе. На плечо мексиканка повесила охотничью сумку, а к поясу прицепила внушительных размеров нож. Волосы же она убрала под расшитое золотом сомбреро.

– Что?! – она гневно сверкнула глазами. – Какая еще Исидора?

– Тебе не все равно? У нее такая же непроизносимая фамилия, как у тебя. Придумай что-нибудь попроще.

– А! – тут же успокоилась Иси… то есть, Эстефания. – Друзья зовут меня просто – Льяма.

– Пламя? Похоже на то, – я тут же пожалел о своей несдержанности.

– Ты знаешь испанский?

– Худо-бедно, – скромно сказал я. – За год жизни в Техасе можно и выучить. Но только никому об этом ни слова, ни полслова. Ты меня очень обяжешь.

Льяма только вздернула плечи.

– Я умею хранить тайны. Так мы идем?

– У меня вряд ли хватит отваги отказать такой воинственной красотке, как ты. Обещаю тебе прогулку на свежем воздухе. Чуть позже – мне надоело мотаться туда-сюда на голодный желудок.

Мексиканка не стала возражать.

– Буду ждать у конюшни. Можешь не торопиться, у меня тоже остались кое-какие дела.

Я успел к завтраку вовремя. Слуга только-только накрыл на стол, и тонкий аромат бисквита и гречневых оладьев щекотал ноздри.

Когда же негр открыл крышку подноса с жареной олениной, у меня потекли слюнки. Изысканные яства даже для моего родного двадцатого века.

– Даже удивительно на этот раз, – сказал Морган-старший, отрезая кусок дымящегося мяса. – Мы бы забыли, что ты вообще есть в природе, да в поселке только о тебе и говорят.

– Конечно, – заважничал я. – Бесстрашный истребитель команчей, так?

Морган помотал головой:

– Самый большой лопух, какого можно отыскать в прерии.

Оставить убитым индейцам скальпы! Потерять двести долларов за десять минут! Не каждый так сможет.

Анри прикрыл рот рукой. Мари-Луиза сжала губы в тонкую складку. Барни, пропустив рюмку виски, расхохотался в голос. Сурово же провидение наказывает за гордыню. Я сделал вид, что надулся и весь завтрак не произнес ни слова.

В коридоре меня в буквальном смысле поймала Мари. Она схватила меня за рукав и прошептала:

– Вы обещали помочь.