Тринадцатая жертва

По обеим сторонам от гигантов толпились многоэтажки спальных районов. В сравнении с этими человеческими муравейниками одно- и двухэтажные домики пригородов казались жилищами пигмеев. То тут, то там пачкали небо заводские трубы. Похоже, фильтры не справлялись с нагрузкой. Но сейчас меня занимали другие, насущные, вопросы.

– Оскар! – я попытался перекричать рев дизеля. – Почему в костюме начальника тюрьмы оказалось мое удостоверение?

– Потому что так положено! Ты обыватель – первый уровень! Можешь остаться на нем, можешь расти, а можешь и скатиться вниз.

– Вниз? Это как?

– Дойти, к примеру, до бродяги или нищего. Ступить на преступную дорожку. Все зависит только от тебя.

– По-моему, я уже бродяга. У меня нет ни жилья, ни работы. Хоть живи на улице и ходи с протянутой рукой!

С минуту Формен молчал. Волна подбросила катер. Дизель чихнул.

– Похоже, у нас проблемы! – выкрикнул перевозчик. – Заплати мне сейчас. Гони монтировку!

– Вот еще. Только по прибытию. Уговор дороже денег!

Формен злобно сверкнул глазами, вернее, очками, но промолчал.

Катер продолжал содрогаться от ударов волн. Они прекратились только когда мы подошли совсем близко к порту.

На нашем пути оказался сухогруз. Его прямой, вертикальный нос вспарывал океан. Таких форштевней не делают уже много лет – при столкновении они пробивают борт от верхней палубы до днища. Но зато такое судно занимает меньше места в гавани, а, значит, плата за стоянку несколько ниже.

Катер легко обошел гиганта и проскользнул к причальной стенке.

Выкрашенные в красный цвет ноги портальных кранов росли на глазах. Неожиданно Формен дал самый полный ход вперед. Я еле устоял на ногах. Когда же мне показалось, что мы вот-вот врежемся в причал и пойдем на дно под восхищенные аплодисменты докеров, Формен переложил руль и поставил телеграф в положение «полный назад» и «стоп». Катер развернулся и мягко ткнулся бортом в кранцы. Водяной вал хлынул на пристань, смывая все на своем пути. Формен заглушил дизель, выскочил на палубу и ловко набросил швартов на сверкающий сталью кнехт.

– А? Каково? – выкрикнул морской лихач. – Вот это шик! Всю стенку залил!

Я спустился к нему и протянул монтировку:

– Держите. Это ваше.

– Погоди, – Формен вырвал из блокнота два листка. На одном черкнул несколько слов, на другом написал «Парк-Лейн 427». – Зайди по этому адресу, скажи, что от меня и передай записку старине Ольсену. Он поможет… чем сможет, конечно. Не благодари и не прощайся: ты еще пригодишься.