Зашифрованный план (сборник)

 – Потерял! Вы не один, милостивый государь, потеряли! Только – некоторые попущением божиим, а вы по своим заслугам…

И в безумии, яростно уличает:

– Я вас узнал! Меня не обманете!

Последняя надежда договориться рушится. А старик совсем разошелся:

– Берите, описывайте! – кричит он, распахивая рваный пиджачишко, и вдруг исступленно заключает:

– Ага, это она подослала! Она…

Человечек бросается к ящику стола. Через плечо летят бумаги, конверты, грохается на пол тяжелый Хвольсон. Дрожащие руки выхватывают фотографию и раз – пополам! Обрывки – в меня!

Я подымаю обе половинки.

– Вон, вон уносите! Чтобы и духу не было!

Потом, задохнувшись кашлем, хватается за грудь и смолкает. Валится на табурет. Устало и тихо, по-ребячьи, плачет.

Я стою и не знаю, что делать. То ли мне уходить, то ли помогать больному.

Но помощь уже входит. Жена швейцара и он сам, укоризненно качающий головой:

– Эх, гражданин… Зачем дразнить старика?

И вот я опять стою перед выходной дверью, за спиной швейцара, шарящего ключом по замку.

– И плохо же мне… Я так надеялся…

– А это что? – подмечает он половинки карточки в моих руках.

Я отдаю ему остатки фотографии и мельком вижу молодую женскую головку.

– Ишь, разодрал! – усмехается швейцар.

Я точно просыпаюсь. Выдергиваю назад обрывок и читаю на обороте: «Ирина Макарова».

Макарова – ведь это настоящая ее фамилия, по отцу!

Я сжимаю руку швейцара так, что он испуганно отшатывается.

– Вы знаете ее?..

Он озабоченно улыбается. Но видит, что в лице моем опасного нет, что сейчас я даже слабее его, что я просто чудной, и отвечает:

– Понятно, знаю.

– Товарищ, – говорю я хрипло. – Выручи, мне надо ее отыскать, она мне родная!

– Вот чего! – удивленно успокаивается он. Глядит на меня добродушно и даже с сочувствием. – А я-то думаю, чего это вы растревожились?

– Да-да! – горячо открываюсь я. – Я очень тревожусь.

Он назвал мне улицу и номер дома… Эх, какой свет загорелся в моей голове!..

Швейцар со старческой словоохотливостью поведал мне и кое-какие подробности. Он даже отошел от двери и вынул коробочку с табаком.

– Старичок этот был компаньоном Рудакова. А теперь у него, – крутит он около лба, – не все дома! А Ирина Михайловна хорошая девушка…

– Да? – с восторгом вставляю я. – Хорошая?

– Жила она, как воспитанница, у Грингофа.