Падение Храма Соломонова

Размышляя над этим, Тит приблизился к императору:

– Крепись, о божественный, какое горе выпало тебе, самому доброму и чувствительному правителю за всю историю Рима! За что тебе такое испытание? Я бы с радостью вместо тебя пережил это, лишь бы ты не увял, но дальше был таким же веселым и жизнерадостным!

– Благодарю, мой друг, за теплые слова! Я знаю, все, что ты всегда говоришь, это от чистого сердца! Мы росли вместе, и я вижу, что мои проблемы – это твои проблемы, а твои – мои. Что я могу сделать, чтобы утешить тебя, недавно лишившегося своей матери?

– Помилуй моего дядю Сабина.

Я недавно уже потерял близкого человека и не хочу пережить это снова. Он хороший человек и мой родственник, дядя поцеловал божественную из-за действия вина, перепутав ее со своей супругой. Это с любым могло произойти.

Нерон посмотрел на Гелия, который невозмутимо сидел, глядя в сторону, и, немного подумав, ответил:

– Он начал при императоре целовать его жену, она за это поплатилась, а он нет.

Если я его не накажу, то что подумают про меня? Скажут, что божественный Нерон несправедливый, наказал одного, а другого виновника отпустил. Нет, если один умер, умрет и другой. Такой уж я справедливый. Проси что-то другое.

Тит решил пойти до конца:

– Можно вместо Сабина обвинить твоего давнего ненавистника Тразея Пета Публия Клодия. Он при мне тебя ругал и обвинял в ночных убийствах. Ты можешь сказать, что это он заигрывал с императрицей.

– А что, неплохая идея.

Правда, его не было среди приглашенных во дворце, но сильно там помнят, кто кого целовал. Но я думал, ты будешь рад смерти дяди и получению его наследства.

– Нет, мне не нужны кровавые монеты. Кстати, насчет денариев. Куда ты меня хочешь отправить квестором?

– Я же говорил, откуда вышли те послы, а они представляли Африку. Ты будешь квестором в Карфагене – столице римской провинции, как когда-то твой отец. А что, уже не хочешь им быть, хочешь стать префектом преторианцев, как я и предлагал?

Гелий, в этот момент пивший из кубка воду, поперхнулся и начал кашлять, при этом все разлив на себя.

– Давай-давай, давись от зависти! У тебя уже есть место рядом с императрицей, будешь так же гордо лежать, и с тобой будут все прощаться! – и Нерон громко рассмеялся.

Все находящиеся в зале с ужасом посмотрели на императора, который, взявшись за живот, громко стучал ногами по полу и хохотал до слез.