Свалка времени. Часть 2. Последний грех

Сергей мучительно стонал при каждом ударе: очевидно, страдания переполнили чашу его стойкости. Но говорить он отказывался.

– Хватит, Будила! – Козел указал на двустворчатую дверь в дальнем конце зала. – Туда его. И займемся нашим гостем. Может, чего и выжмем, пока хозяева инструкции не прислали.

Полицаи бросили щипцы, отвязали Сергея и оттащили его к противоположной стене. Будила схватил страдальца за здоровую руку, сунул пальцы в щель между створкой и косяком, и закрыл дверь. Сергей страшно закричал, обмяк, глаза его закатились, и он повис на руках у палачей.

Краем глаза Максим увидел, как передернулось лицо немецкого зондерфюрера. Козел и Будила остались равнодушно-спокойными. Для них истязать людей было серой обыденностью. Максим же окаменел от ужаса.

Сергея оттащили от двери и вылили на голову ведро холодной воды. Он зашевелился, заохал, прижимая к груди изувеченную руку.

– Почему этот в одежде? – резко воскликнул Козел. – Снять!

Будила вытянул руки, похожие на ковши экскаватора.

– Опусти грабли! – тихо произнес Максим. – Я сам!

– Сам с усам! – хохотнул Будила, но отошел в сторону.

Максим разделся до пояса и бросил куртку, свитер и рубашку на пол. Майка полетела туда же.

– Я готов!

– Ты нам ничего сказать не хочешь? – прищурился Козел. – Будила утомился уже. Может, быть, краснопузый, ты не будешь нас водить за нос и поведаешь историю о друзьях-комсомольцах? Это ведь ты мутишь воду, да? Ради чего ты мальчишек подставил?

Козел вскочил и рявкнул во всю глотку:

– Куда шел? Кто твой командир? Где собираетесь? Отвечай!

Максим пожал плечами.

Невероятное упрямство – обычная, с детства, реакция на крик, поднялось из груди и встало неодолимой преградой на пути разума и логики. В другое время Максим, может быть, попытался отговориться, убедить полицаев в своей непричастности к подполью, но сейчас ему хотелось послать уродов куда подальше – и будь что будет.

– Я даже не знаю, как местная организация называется, – остатки разума все же прорвались через барьер упорства.

 – А если б и знал, то вам не сказал бы. Идите вы в жопу, гитлеровские поползни!

Неожиданно Козел расхохотался так, что, зондерфюрер оторвался от бумаг и посмотрел на него с удивлением и одновременно сочувствием во взгляде.

– Гитлеровские поползни, – утирая слезы, повторил Козел. – Ты хоть знаешь, кто такой поползень, двоечник?

Наверное, начальник Усть-Урупской полиции до войны работал школьным учителем.