Свалка времени. Часть 2. Последний грех

Ларс кивнул в ответ, вошел в номер и бросил на кровать оба рюкзака. Максим захлопнул дверь, закрыл ее на два оборота замка и по привычке щелкнул выключателем. Вспыхнул свет. Ларс изумленно вытаращился и заморгал глазами.

– А что здесь такого? – непонимающе спросил Максим. – Это же Зона! Здесь работает то, что не должно работать и не работает то, что должно работать.

Он впервые с начала похода раскрыл рюкзак и поразился педантизму немцев. Под застежкой лежал листок с точным перечнем предметов и подписью гауптшарфюрера Хаука.

Все вещи лежали точно в том порядке, в котором они были уложены перед выходом в Зону. Полицаи же, видимо, не рискнули лезть в рюкзак после конфуза с сигналом охотника.

Ларс достал две банки консервов и открыл их, потянув за металлическое «ушко». Максим за минуту расправился с рыбой в масле, закусывая булочками из собственных запасов. Ему показалось мало, и он достал «Завтрак туриста».

– Тебя что, не кормили? – озадаченно спросил Ларс.

– Ну ты и наивняк! Конечно, нет! Я же русский! Зачем на меня переводить дефицитные продукты? Это ты – иностранец, важная шишка!

– Я не понимаю, как чужие могут быть важнее своих, – пожал плечами Ларс и протянул еще одну банку. – Консервированные ананасы.

– Хорошо хоть не сюрстремминг, – съехидничал Максим.

Ларс фыркнул, как недовольный енот:

– Это к шведам. А я – норвежец.

Есть разница.

Максим съел ровно половину ананасов – после голодания нельзя набивать желудок. Сразу стало сыто, жарко и уютно. Веки потяжелели, мысли начали путаться и сбиваться. Максим сбросил ботинки и куртку, вытащил из бельевого шкафа подушки и одеяла, и рухнул на гостиничную кровать. Лежать на спине было больно. Лишь на боку удалось найти положение, в котором сон оказался сильнее страданий.

– До скольких будем спать? – Ларс поднес часы к глазам.

 – Надо поставить будильник.

– До победного. Все равно мы уйдем из гостиницы лишь через день.

– До обеда… Откуда ты знаешь, когда мы уйдем?

– Пожалуйста, не выключай свет, друг Ларс, – попросил Максим вместо ответа. – Это критически важно.

Норвежец не успел ничего сказать. В дверь кто-то постучал: требовательно, настойчиво.

– Эй вы, постояльцы! – крикливый голос принадлежал женщине средних лет.