Пиковая Дама

Антон ослабил ворот рубашки – вдруг дышать стало тяжело. В висках ломило от наскакивающей темноты и флуоресцентных спазмов.

«Она там, – шепнул голосок в голове. – Пиковая Дама с ржавыми портняжными ножницами».

Дверь второй кабинки распахнулась. Антон отпрянул.

Мужчина в халате окинул его озадаченным взором.

– Вы в порядке?

– Д-да.

– А по вам не скажешь. – Мужчина сгорбился над раковиной.

– Замок… заклинило и…

Мужчина – медик – отряхнулся.

– Позвольте.

Он протянул руку. Антон моргал осоловело.

– Позвольте-позвольте. Я врач.

Влажные пальцы окольцевали запястье.

– А что это у вас с пульсом, дорогой мой?

– Ничего, – буркнул Антон.

– Ничего? У вас сердечко через горло не выпрыгнет?

– Я был в крематории. – Антон поправил рукав. – Не привык к смертям.

– Парнишку хороните? – Врач вынул из кармана расческу, глядя в зеркало, разделил волосы на пробор. – Вы родственник?

– Нет. Сосед.

– Семнадцать лет. – Доктор поцокал языком. Толкнул дверь с силой – и она открылась.

– Что это значит? – поинтересовался Антон.

– А то и значит. Врожденный порок.

– То есть ничего необычного?

Доктор остановился. Вскинул кустистые брови:

– В каком смысле – «необычного»?

– Да я так… мало ли…

Антон выругал себя. Что он ждал услышать? Что из сердца мальчишки извлекли ножницы? Все-таки заразной была дурь Чижика-Пыжика и лисички-сестрички Екатерины Батьковны.

Между Антоном и медиком прошла санитарка, поздоровалась:

– Добрый день, Михаил Иванович.

– И вам, и вам, – задумчиво пробормотал доктор. Санитарка поцокала каблучками к аптеке. – Как вас, дорогой мой?..

– Антон…

– Антон, на пару слов.

Рабочий стол Михаила Ивановича был завален бумагами. Доктор порылся в ящике, вынул стопку документов, полистал. Прищурился заговорщически.

– Я для отчетности фотографии делаю. Вы не из брезгливых?

– Нет…

Заинтригованный, Антон взял предложенный снимок.

– Это фотошоп?

На фотографии было тело: от пояса до кадыка. Край кадра обрезал голову, а грудную клетку разрезал шрам. Матвея выпотрошили на металлическом столе и заново зашили. В свете ламп тело отливало голубизной.

– Я думал, брак, – сказал доктор негромко.

Поверх снимка проступало Лицо. Как на рентгене: костистые скулы, запавшие глаза. Сквозь глазницу просвечивал белый сосок мертвеца.