Пиковая Дама

Марина улыбнулась дочери.

– Ты голодная?

– Нет. – Девочка потерла веки, сдержала зевоту.

– Папа тебе постелет, а я скоро подойду.

Аня послушно двинулась за Антоном.

Марина вышла на кухню, слушая голоса за стеной. Обыденный диалог отца и дочери. Аккуратный и чистоплотный в семье, на вольных хлебах Антон развел свинарник. Марина покачала головой, разглядывая черные от налета чашки, жирные тарелки.

В холодильнике повесилась мышь. Банка сардин на полке да початая бутылка коньяка. Пыль и бутылки, просыпавшаяся гречка возле чумазой плиты.

Жалость накатила.

Антон вошел мрачнее тучи.

– Чем ты питаешься? – спросила Марина.

– А? – Он рассеянно поскреб щетину. – Консервами. Хочешь, кашу сварю?

– Нет аппетита.

– Тогда чай.

Антон зажег горелку. За окнами было так темно, будто стекла измазали черной краской.

Позвонил телефон Антона. Он буркнул: «Глебыч» – и отбил звонок. Марина кашлянула.

– Что происходит?

Антон помолчал минуту.

– Не знаю. – Кажется, он не решился поделиться одолевающими его мыслями.

 – Лучше расскажи, что с Чижиком случилось.

– Сашу сосед-собачник обнаружил. Минут через десять после твоего отъезда. Лежал на газоне, весь в крови. Его мама в крематории была, на похоронах Матвея. А теперь и она сына потеряла. Тош… – Марина скомкала сумочку. – Это же совпадение, да? В реальности же не бывает, чтоб…

Антон грохнул о столешницу чашкой. Оплескал кипятком заварку.

– Тош, мы разумные люди. Так не может быть. Не может!

Она думала о черном лице в заброшенной мазанке.

О шорохах и щелканьях из рации покойного Чижика. О словах соседа думала: «Столько крови, будто его резали».

– Выпей, – сказал Антон. – Полегчает.

Марина принюхалась к травянистому аромату.

– Выпей и ложись с Анькой. Я на кушетке посплю.

Марина пригубила горький напиток. Антон, спохватившись, метнулся к окну – Марина чуть не подавилась чаем. Бывший муж поднял двумя пальцами карманное зеркальце, забытое на подоконнике, и брезгливо, будто насекомое, кинул в ящик.

Захлопнул его и выдохнул облегченно.

– Жесть, – сказала Марина.

20

Кате снился Матвей. Голый, он стоял в антикварном шкафу Анькиной мамы. Держал под мышкой маску демона из какого-то старого ужастика, словно отрубленную голову. Шрам перевернутой буквой «Y» алел на мускулистом торсе.

Он смотрел не мигая. Кожа отливала синевой.

– Ты же умер, – сказала Катя.

Между стенами и мебелью перемещались тени.