Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 2

Впрочем, их обвинения схожи по информативной наполненности с воплями приподъездных старух.

А там «убийцей Кирова» и «врагом народа» можно было стать за ненадетый пионерский галстук, ежели у конвойной бабки желчь разыгралась.

На самом деле к силовым попрошайкам я относился крайне негативно. Деятельно недолюбливал. То есть, если открывалась возможность безнаказанно подставить босяка под молотки, то никогда не отказывал себе в таком удовольствии. Выходил из образа порядочного человека ибо тот, как известно:

1.

Ради малой выгоды большой гадости не сделает.

2. Если и делает гадости, то без удовольствия.

Я же, напротив, гадил братве совершенно бескорыстно и с истинным наслаждением.

Но нет правил без исключений. Было среди общего гнусного стада несколько типажей, к коим я относился с искренней симпатией. Беда в том, что стоит кому меня рассмешить-и я прощу юмористу что угодно. А некоторым персонажам из братвы и Никулин позавидовал бы. Прирожденные комики.

Писал я как то о подобном клоуне-Пузырь его звали.

Продолжу о нем же.

Познакомились мы в ЦДХ, но поначалу я не оценил красавца. Обычная пьянь с первого взгляда. Но нет. Необычная.

Как то оказался на проводах в край вечного получалова очередного павшего. Отмазаться не удалось-пришел в бар, а там все с суровыми лицами и гвоздиками. Блять. Попил вискарика, называется.

И отказать нельзя-потом сто раз помянут. Похуй, что я рожу нового обитателя Валгаллы пару раз видел. Типа, святое дело. Отдать долг памяти герою.

Угу. Теперь всю ночь глядеть на эти рыла, слышать рассказы в стиле «знаете, каким он парнем был? (конечно знаем! гондоном и мудозвоном редкостным), клятвы об отмщении, которые поутру все забудут. Главное, всем на покойника болт положить, но ритуал блюдут свято.

Кладбище, «аллея героев», дождь, слякоть, менты снимают массовку из машины-в общем обстоятельства радуют. Все вежливо матерятся вполголоса из уважения к усопшему. Несколько оживила обстановочку драка двух верных подруг покойника, что с визгом когтили друг дружке морды в опасной близости от могильного среза.

Я втайне надеялся, что скользящие в грязи скорбящие валькирии таки ебнутся к милому в яму. Оглянулся на зрителей, м-да, не я один мечтал об этом. Как и о последующем закапывании неутешных спутниц воина, согласно древней традиции. Но не склалось. Марух растащили и опять вокруг воцарилось мокрое уныние. Но ненадолго. Слева прорезался какой-то неуместно веселый баритон.