Путь с войны

– Хватает их тут, – сказал Серега Гаврилов

– Все равно мало! Дать директиву всех таких задерживать аккуратно, а потом сверить. И легенды не надо никакой! Сказать: «Задержите. Надо».

– Это мы по своей линии уже сделали, – заметил Ветров.

– Вариант перебежчика, думаю, тоже исключать нельзя, – сказала Вилена.

– Наши работают, – буркнул Ветров.

– Ваши наработают, – протянула Вилена. Она была зла на майора за «чайку, хозяюшка».

– Изучаем документы. Думаем, – подвел итог Загорский, вернувший деловитость после вспышки гнева.

 – Особое внимание на материалы оперустановки по месту службы. Итак группа свободного поиска, предварительно подбиваем: На вас, Гавриловы – транспорт, попутки, вокзалы, всё. На вас, Вилена, пресса. Вы, Борис, коль пожелали, отрабатывайте связи. Земляки, сослуживцы. Майор Ветров занимается по своей линии. Если ваши поручения сработают, то всем будет проще. А вы, товарищ Сметана, не хотите работать головой – работайте ногами. В своем прямолинейном, жандармском стиле. Район поиска при надобности расширяем на восток. Надеюсь, далеко от Берлина он нас не заведет. Всё! Врываемся!

3.

Кружевная тень от кроны одинокого дерева накрывала усохший холмик. Ырысту Бардин стянул с головы пилотку и встал на колени.

Небольшое поле было именно полем. Возможным сенокосом или пастбищем. Не тем, чем было еще в марте – не полем боя. Ырысту достал нож и взрезал бок бугорка. Вытер лезвие о рукав. Глина пахла гнилью.

Бардин вынул из кармана бумажный треугольник, из складок которого посыпались крошки махорки и хлеба. На самодельном конверте поверх имени адресата – сержант Константин Мизандали – штамп военной цензуры. Ырысту опустил письмо в бороздку на холмике и произнес:

– Я не читал.

Потом он долго стоял на коленях. Так неподвижно, что юркий птенец, не распознав в Ырысту человека, выпорхнул из свежей листвы, и начал клевать крошки с земли, поскребывая крылышком по голенищу.

Ырысту кашлянул, птичка испуганно взлетела на ветку. Солдат полез в вещмешок, достал узелок, в котором хранил ордена и медали. Выбрав случайно один кругляшок, оторвал колодку. Закопал медальон туда же, к письму.

– Так, однако, правильно будет, – сказал в пустоту.

В узелке среди советских наград хранилась немецкая – рыцарский крест, выглядел он солидно, веяло средневековьем, турнирами, битвами.

Тевтонцы, подумал Ырысту.