Советы одинокого курильщика. Тринадцать рассказов про Татарникова (сборник)

Фотография имеется. – Вот это как раз полная ерунда. Сенаторы у нас – люди, конечно, значительные, но в их реальности я сильно сомневаюсь. Если кому-то понадобится, чихнут – вот и растаял сенатор. Такая уж природа нашего с вами отечества, голубчик. Власть – наша единственная реальность. Власть, налоги – да еще вот это, – Татарников указал на бутылку. – Разливайте. «Гжелка» не подведет, это вам не авангард.

– Так что, – не удержался я от вопроса, – и сената у нас нет, так получается?

– Знаете, мы все-таки недостаточно с вами выпили, чтобы я на этот вопрос ответил.

Вот пропадет у нас сенат, пошлют вас искать пропажу, тогда приезжайте – поговорим. Бутылку «Гжелки» только прихватите – и милости прошу.

– Еще «Русский стандарт» хорош, – заметил я, а про себя подумал, что в следующий раз куплю Татарникову бутылку подороже. В конце концов, старик заслужил, что ж мы с ним все дешевую водку хлещем. – Если у нас сенат пропадет – для такого случая я «Русский стандарт» прикуплю.

– Бросьте, голубчик! – Историк отхлебнул из стакана, подумал и сказал немного печально: – «Русский стандарт» – это очередная фикция.

Стандарты у нас теперь мировые. Везде одно и то же.

Карта вин

Меня пригласили на открытие «Набоба».

То есть не совсем так: главный отдал мне свой пригласительный; на открытие ресторана, разумеется, звали только своих – рядовому журналисту путь туда заказан, а вот главного редактора крупной газеты они не прочь накормить. Приглашение было на два лица. Поскольку редактор отдела культуры Оксанка Коваленкова последнее время меня игнорирует, а все внимание отдает Сереге-фотографу, – я подумал, что воспользуюсь случаем и развлеку соседа по лестничной клетке.

Надо позвать в ресторан Татарникова, пусть старик выпьет на халяву. Дороговизна спиртного была постоянной темой наших с ним разговоров.

Я ожидал, что Татарников изобразит гордость: дескать, не пойду к буржуям, мне моей яичницы хватает. Однако Сергей Ильич, против ожидания, оживился:

– А что, и коньяка нальют? И «Русский cтандарт» у них есть?

– Даже сомневаться не приходится.

– А «Суздальская особая»?

Я заверил Татарникова, что он сможет попробовать хоть двадцать пять сортов водки, и мы тронулись в путь.

Кеша Паршин, больше известный под кличкой Флорентиец (отличался необычной для его среды тягой к прекрасному; опера рассказывают, свой первый особняк он купил именно во Флоренции, что не вполне типично для вора в законе), открывал уже пятый ресторан в Москве.