Атаманова казна

Срываясь в боевой транс крутанулся в перевороте, зацепил под колено наклонившегося к нему татя, и заваливая в строну от себя долбанул кулаком в висок. Выхватил у него из-за пояса наган, тут же сместился вправо и два раза, от бедра, из положения лёжа выстрелил по сидящим в сёдлах напарникам, ещё только начавшим осознавать изменение обстановки. Перекатом вышел в полуприсед, подхватил наган второй рукой, перемещаясь к лошадям, выстрелил два раза по спускающимся в дол всадникам, уже вскинувших карабины, и потом перенёс огонь на оставшихся двух, безоружных.

Один из них, суетясь, рвал из-за пояса ствол, и Туманов снял его первым, а на втором наган дал осечку. Последний, оставшийся в седле, развернул коня и погнал вверх по долу. Туманов без суеты поднял карабин одного из убитых, и снял беглеца под левую лопатку. Девять секунд. Не плохо.

Выбранного для беседы старшего, нелепо сидевшего в седле с двумя карабинами в руках, он свалил с седла вогнав пулю в живот, и сначала вожжами связал ему руки, потом обыскал остальных.

Романовские рубли, рубли серебром, но никаких документов, ничего привязывающего к личностям. Кроме… описания самого Туманова, обнаруженного на мятом листке бумаги в кармане усатого: «тридцати трёх лет, среднего роста, физически развит, лицо узкое, черты лица правильные, русый, глаза серые, шрам на правой кисти».

«Не густо, – подумал Туманов, – но, в принципе, узнаваемо. Интересно. Очень интересно…».

Перевернул на бок раненого усатого, похлопал по щекам, концентрируя внимание на себе.

Тот дернул одним глазом и выдал слабый стон, держась за живот и суча ногами от боли.

– Кто ваш старший?

– Туманов положив руку на лоб стонавшего вогнал большой палец на фалангу в глаз, отчего тот вовсе зашёлся в болевом шоке. – Кто он? Отвечать!

– Ларрь… Лларрин…– сквозь кровавую пену выдавил тот.

Туманов чуть ослабил и тут же снова усилил давление на глаз, не прерывая болевой контроль.

– Где он? Быстрее!

– Ааасс… Ссспасске… Дом Сссыытинаа.. ууу…у базара…

– Сколько там людей?

– Рр…Тррое.

– Вольт: кто он?

– Хррсс… Ссамаре оон…сс…ссука…

Туманов отпустил допрашиваемого и ударом вбил нож под сердце, прервав его мучения.

«Самара, значит. – размышлял Туманов, выезжая из балки, – Комуч? Больше и некому, а где Комуч, там и эсеры. И упокоенный Стен имел не крестьянскую кличку. Неужели господа савинковцы?». Ответ на возникшие вопросы мог дать только неизвестный Ларин. Ларь, стало быть. Надо повидаться, дело есть.