Скандалы под церковной мантией, или Байки из кельи. Готовый к употреблению

Ведь в сказках можно высказываться более откровенно, нежели в научных изысканиях. При публикации сказок не привлекут за клевету и не нужно будет доказывать, что ты пишешь правду (хотя, с доказательной базой всё в порядке). И, что самое главное, – сказки куда интереснее нашей с вами скучной и серой реальности!

Итак, мои дорогие взрослые, усаживайтесь поудобнее, запасайтесь попкорном и слушайте первую сказку о том, как маленький мальчик возжелал, по примеру старухи из рассказа о золотой рыбке, стать владычицей морскою.

Как он умудрился познать многогранность разврата, ощутить всю прелесть порока, и воспитать в себе концентрированную желчность, замешанную на невероятной злобе с привкусом подлости и коварства. Но оказался, как и предполагалось изначально, у разбитого корыта…

Максим КЛИРИК

Байка первая.

ГОТОВЫЙ К УПОТРЕБЛЕНИЮ

Мальчик Дима родился в не столь уж далёком 1996 году, в одной из провинциальных губерний нашей необъятной Родины.

Тонкий, звонкий, почти прозрачный, он не выделялся из сверстников чем-либо выдающимся.

Простой середнячок, со слегка крысиной мордочкой и хитрым взглядом, с нет-нет, да и мелькающей в глубине злобой.

Его семью трудно назвать благополучной. Да он и не рассчитывал никогда на её поддержку, предпочитая всего добиваться самостоятельно.

Возможно даже, что где-то в глубине души, с самого начала, он был верующим. Очень может быть, что и молился. Но больше всего любил приходить в церковь и смотреть часами на позолоту окладов, роспись стен, красоту царских врат, и слушать величественное звучание хора.

Ему невероятно нравилось наблюдать, как уважительно взрослые и очень старые люди относятся к молодому священнику, выходящему на амвон, как склоняются в глубоком поклоне перед благословляющей рукой и осеняют себя крестным знамением.

Но по-настоящему переломным моментом в его мировоззрении стал приезд в храм архиерея.

Диму захватила торжественность обряда.

И величие епископа, доминирующего над толпой.

Он с жадностью впитывал всей своей восьмилетней душой неоспоримость власти одного человека над всем происходящим. А особенно то, как народ спешит к нему под благословение, и целует руку.

Мальчик был сражён.

Он отдал бы всё за то, чтобы точно так же стоять на епископской кафедре и протягивать свою руку для поцелуя.

Тогда это казалось ему апогеем желаний. И он дал себе слово, что обязательно превратит мечту в реальность.