Аниськин и сельские гангстеры

– Да вы хоть понимаете, что на человека, которому вы прислали официальную повестку, теперь ложится клеймо уголовника? Вы знаете, что в семьях Зацепиных, Афиногеновых, Буцких, Новичковых, Рябушкиных, Прудниковых и Славиных сухари сушат?

– А это кто такие? – опешил Костя, – они что, все виновны в убийстве?

– Это девушки, которые вместе со Светкой Рябушкиной трепались об убийстве и которым вы послали повестки. Почтальон разболтал на все село, девушки из домов выходить боятся, мальчишки в них тухлыми яйцами кидаются, а старухи «ужо вам, душегубицы», вслед кричат.

Для маленького населенного пункта повестка равняется признанию виновности.

– Чушь какая, – фыркнул Костя, – в процессе дознания опрашиваются десятки свидетелей, и все они вызываются повестками. Так нас учили в школе милиции, да это и любой дилетант знает. Они что, детективов не читают?

– Читать-то читают и даже по телевизору смотрят. Но одно дело, когда известный артист на экране получает повестку. Люди знают, что все это неправда, и даже если этот самый артист играет преступника, все равно это только игра.

А повестка в доме соседей, да еще для болтливой двадцатилетней девчонки – это просто катастрофа. Ее же теперь просто замуж не возьмут, а если возьмут, то свекровь до гробовой доски тюкать этой повесткой будет!

– Чушь! – рубанул Костя воздух. – Полная чушь! И бороться с этой чушью я буду насмерть! И традиции ваши динозавровские менять!

– Дай тебе Бог, – с сомнением покачал головой Иван Васильевич, – дай Бог.

Косте стало стыдно. Ведь знал, когда ехал в деревню, что трудности будут. И связаны они будут именно с особенностями провинциального уклада и местной морали. А теперь строит из себя этакого аристократа в белых штанах: так не должно, так не положено, нас не предупреждали! Иван Васильевич пытается ему помочь, а он…

– А вообще, спасибо, – тихо поблагодарил Комаров, – вы мне немного помогли разобраться в обстановке. Ничего, если я буду иногда забегать?

– Конечно, конечно, – довольно потер руки Смирнов, – с детства мечтал стать следователем.

Да вот не получилось. Застойные годы несытные были, а я старший в семье. Надо было помогать родителям кормить сестренок. Вот и пошел в гороховый цех. Там и проработал всю жизнь. Теперь горох мне – как родной, я без него – никуда. Он меня начальником сделал. А вообще, приходите, конечно. По поводу ведения дела я помочь не смогу, а о местных особенностях и традициях порасскажу немало.