Две любви

– Это неправда! – не унимался молодой богомол. – Ты просто старый циник!

И юноша расплакался. Расплакался от жестоких слов Мудрого Богомола и своей неслыханной дерзости.

– Да? Может быть… – ничуть не обиделся Мудрый Богомол. – Но так будет…

– Этого не может быть! – не мог успокоиться молодой богомол. – Она так прекрасна! Она любит меня и никогда не сделает ничего плохого…

Мудрый Богомол лишь скептически кивал в ответ, грустно улыбаясь:

– Все так говорят… Думаешь, ты первый приходишь ко мне?.

.

– Вы просто не видели ее! Может быть, вы и правы на счет других! Ведь вы самый старый и опытный богомол на всем побережье. Может быть! Но она – не такая!..

– Все так говорят…

– Нет, правда! Хотите, я вас познакомлю? – вдруг загорелся юноша. – Она здесь, недалеко! Ждет меня на ветке… Пойдемте! Она совершенно не такая!

– Хорошо… – Мудрый Богомол приподнял туловище. – Почему-то я каждый раз верю в лучшее… Пойдем, убедимся еще раз!

– Да! Да! И вы поймете, что любовь – самое прекрасное чувство на свете! И что моя возлюбленная…

– Все так говорят… – упрямо повторил Мудрый Богомол.

Они вместе доползли до соседнего куста. В его тени – если можно говорить о тени ночью – сидела молодая красивая богомолиха. Она терпеливо ждала своего возлюбленного. Заметив самцов, она стала бросать на них томные взгляды, игриво вращать усиками и призывно шевелить брюшком.

– Разве она не прекрасна?! – вскричал влюбленный юноша и побежал ей навстречу.

– Стой! – закричал Мудрый Богомол. – Глупец! Стой!

Но было уже поздно. Влюбленные встретились, их тела соединились и заплясали в восторженном танце.

– Я не могу на это смотреть, – пробурчал Мудрый Богомол и пополз прочь. Но боковым зрением он успел заметить, как возбужденная богомолиха развернулась к возлюбленному и перегрызла ему шею, а он продолжал обнимать ее, судорожно двигая брюшком. Туда-сюда, туда-сюда…

* * *

Мудрый Богомол медленно пополз на свой куст.

Ему было грустно. За спиной не утихало любовное пиршество, и Богомолу нестерпимо хотелось повернуться и смотреть, смотреть… Но он пересилил себя. Ему было грустно, но одновременно с грустью и сожалением он испытывал сильное чувство собственной правоты. И это ощущение как бы поднимало его надо всеми. Богомолу казалось, что он летит высоко-высоко, а все эти глупые насекомые – его собратья богомолы, кузнечики и муравьишки – ползают где-то внизу.