Тринадцатый

Он нечистая сила, – почти шепотом пояснил Виктор.

– Да ешкин кот! Так нечистая сила или путешественник? К тебе впору экзорциста вызывать, – не выдержав, вскочил со стула следователь.

– Да он черт! Дьявол! Он меня подставил, а я не убивал. Не убивал я! – заорал Четырин и, тоже вскочив со стула, пристально посмотрел в глаза Звереву.

В кабинете повисла тишина. Капитан молча взял пачку, достал две сигареты и протянул одну Виктору.

– Понятно. Ну и как, по-твоему, я должен составить протокол твоего допроса? По твоим показаниям сказки писать можно.

Может, ты мне что посоветуешь, а то я как-то даже не знаю, упоминать мне про дьяволов и бесов или нет? Как думаешь, начальство меня правильно поймет? А? Не подскажешь?

– Не знаю. Сами смотрите. Вы тут у нас самые умные, а мы так… – Виктор прикурил сигарету и снова сел на стул.

– Что он вам еще говорил? Уж, коль залезли в это дерьмо, давай нахлебаемся досыта.

Виктор ненадолго задумался, щелкнул пальцами и воскликнул:

– А, вспомнил! Он сказал, что его здесь ждут, то ли друзья, то ли еще кто-то, и он, мол, не хочет их задерживать.

Что-то в этом духе говорил.

– Кого ждут? Его здесь ждут? – переспросил Алексей.

– Ну да.

– Час от часу не легче. Получается, целая банда маньяков-сатанистов? Полная дурь. Что я делаю? Зачем я все это слушаю? Зачем?! – рассмеявшись, капитан хлопнул себя по лбу ладонью.

– Мне не до шуток. Вы тут судьбами людей играете. Я вам правду, а вы из меня дурака. Посмеяться хотите? Пожалуйста. Но дурака из меня делать не надо! – обиженно выпалил Четырин.

– Да какие уж тут шутки? Тебе за убийство десять лет светит. Или ты еще не понял? Вместо того чтобы ересь здесь нести, хотя бы адвоката потребовал или еще что. Ты думаешь, Попов бы тут шутки с тобой шутил? Так что благодари Бога, что мне заняться нечем. Ну а о том, где встречаются они или живут, он ничего не говорил?

– Нет, не говорил, – насупился Виктор.

– Ну, хорошо хоть что ты не сказал, что он в преисподней обитает. Уже легче, – Алексей на несколько секунд задумался, потирая виски.

Голова страшно разболелась. Приступы мигрени становились все сильнее с тех пор, как он попал в госпиталь. – Короче, делаем так, Виктор: я тебя сейчас отпускаю домой. Понял? Только не надо сразу лезть и целовать меня в десны. Свобода – не значит освобождение.

– Как это домой? Меня домой? – удивленно спросил Четырин.

– Вот так! Беру и отпускаю. Не ты ли сказал, что мы здесь судьбы решаем? Так вот, тебе несказанно повезло.