Право на месть

Кто знает почему оно так? Но закон работает с нерушимостью научной аксиомы, едва полностью пустеет стоящая на столе тара, как все участники распития ощущают, что для полного счастья и гарантированного слияния с космосом не хватает всего одного маленького стопарика грамм на тридцать, не больше. Ну не обидно ли? Вроде только что всего было вдоволь, когда садились, некоторые самые осторожные даже сомневались, удастся ли без последствий употребить такое количество горячительных напитков. И вот тебе раз не хватило какой-то капли! Можно ли терпеть такую несправедливость? Конечно же, нет! А выход один – бежать! Вот потому и не зарастает и даст бог не зарастет никогда натоптанная тропа к круглосуточным супермаркетам и ночным ларькам, сулящим всем страждущим легкое исправление фатальной ошибки – неправильного расчета количества спиртного.

И ведь уже никто не вспоминает, что в прошлый раз взяли две и пришлось бежать за третьей, а в этот, помня горький опыт, прихватили уже четыре, но все равно ноги сами понесли за пятой. Закон-с, господа! Точнее вспоминают, но уже сумрачным похмельным утром, давая клятвенные обещания больше никогда не брать в рот эту гадость и бережно придерживая руками готовую треснуть и распасться черепную коробку. Севастьянов не был большим любителем спиртного, потому в отличие от искренне удивляющихся тому, что каждый раз не угадывают с расчетом алкашей, мог спрогнозировать этот момент заранее.

– Ладно, уболтал, вымогатель, – с горестным вздохом сообщил он с надеждой заглядывающему ему в глаза Померанцу вытягивая из кармана мобильный телефон.

 – Будет тебе сейчас продолжение банкета.

Никитос не подвел, явился даже раньше оговоренного часового срока, затратив на поиски подходящего напитка и поездку на такси всего пятьдесят три минуты. Впрочем даже этого времени хватило, чтобы нетерпеливый Померанец вконец извел старого друга. Так что появление молодого офицера оба восприняли с изрядным облегчением.

– Видал, Пашка, какая смена подросла, – горделиво кивнул на топающего по рампе Никиту Севастьянов.

 – Племянник мой. Между прочим уже капитан.

– Уважаю. Молоток, парень, – согласился Померанец, больше присматривавшийся к объемистому пакету, приятно переливавшемуся стеклянным звоном при каждом шаге Никиты.

Трудно было понять к чему относится похвала украинского подполковника: к удачной карьере племянника армейского друга, или к объему доставленной им ноши.