Река Великая

Кот с жадностью накинулся на сырую неочищенную плотву, которую вынесла ему Любава к забору. Вместе с челюстями двигались огромные рыжие уши на плешивой голове.

Невзор внаклонку разглядывал несчастного зверя:

– Шкура гармошкой у него, значит, долго голодал. Хоть с виду и не сказать, что тощий.

После трапезы на зеленой весенней траве у изгороди осталась россыпь кровавой чешуи. Только теперь кот заметил Невзора, боднул морщинистым лбом резиновый сапог и ласково, по-домашнему замурлыкал.

– Ночью заморозки.

Невзор был одет для леса: в старые армейские штаны и брезентовую куртку с капюшоном, на ногах – сапоги до колен. На плече висела котомка под травы. Лед сошел с Великой, а значит, пришло время собирать белену, пока не зацвела, и молодые ростки горечавки.

– С шерстью у него что такое? Лишай?

– Запущенный, – подтвердил лекарь. – Без птичьей мази не обойдешься. Ты не видала, Ерофеевна кур еще держит?

– Не заходила я к ней, отца Власия в самой церкви нашла.

– А к меду он ничего не просил? Может, лекарство какое?

– Ничего не просил, кроме меду, – Любава потупила взор с тем странным, обреченно-мученическим выражение, которое он не в первый раз замечал у нее за последние дни. Роды у ней были уже четвертые по счету, но в прошлые разы обходилось легко, а тут она едва не истекла кровью, с постели не вставала неделю, и до сих пор, видно, не оправилась.

– По ночам боли не мучают? Может, еще сбору снотворного насыпать?

– Не мучают.

Невзор Асич подхватил с асфальта кота и пошагал к калитке. Сегодня ему было уже не до трав.

– Может, хозяйский он?

Лекарь с мурчащей ношей обернулся на полпути:

– Пройдусь завтра до Малых Удов да до Бабаева.

– А ежели он с того берега до ледохода пришел?

– Виданка объявления в интернете поглядит.

– Третий уже у тебя будет?

– Да ты что! Куда мне? Вылечу да пристрою! – возмутился Невзор, и потом нехотя добавил: – С Барсучком вместе – четвертый.

Кот, которого он уже назвал про себя Гармошкой, ехал на руках и не пытался вырваться, даже когда услышал собачий лай из отворенной калитки, и лишь крепче вцепился когтями в брезентовую куртку. Только сейчас Невзор задумался о том, где поместит больного. В амбаре устроить – одно, что на улице, а к своим домашним подсади такого лишайника – и через неделю будешь мазать птичьей мазью всех четверых. Оставались сени.