Река Великая

– Когда уж священника нам непьющего пришлют!

– Дождешься! Я по телевизору видела, что каждый день нынче по три новых церкви открывают. Где непьющих на всех наберешь?

– Это в Москве еще ладно, а до нас, можно подумать, кому дело есть!

– И что с того, что пьющий? – Единственная из старух, вступилась за Власия Зинаида Михайловна Дубенко. – Зато не жадный. Вон Людка из Бабаева говорила: в их Выбутской церкви пометку подать теперь тридцать рублей, а если в городе в соборе захочешь, то сотенную положи.

А у Власия всё бесплатно.

– Да он-то еще и не сказать, что пьяница, – поддержал супругу Максим Пахомыч. – Вы Фалалея вспомните.

– И вспоминать не хочу, Господи! Ладно бы просто замерз, а то еще сколько ногами пинали его, горемычного! – Зинаида Михайловна перекрестилась и осуждающе поглядела почему-то на Андрея Евстафьева.

– Да что я?! Это Генка всё: коряга, коряга! – Возмутился Андрей, который с тем же угрюмым лицом стоял теперь в толпе вместе со всеми.

Когда случилась трагедия, Андрей был еще молодой, только вернулся из армии.

На Рождественский пост отец Фалалей обычно уезжал в свой Дионисийский монастырь, и, когда перед Новым годом он исчез, никто из здешних не удивился. В те дни шел снег. Матерясь вслух и про себя, все деревенские рыбаки, включая Андрея, несколько дней подряд спотыкались о погребенный в сугробе предмет на пути к причалу, пока в сочельник кто-то не догадался разгрести снег. На дверях храма повесили замок. Боялись, что приход закроют. Но летом из той же Дионисийской обители приехал отец Власий, и духовная жизнь в Малых Удах вернулась в прежнее русло.

– Не пойму, почему у нас все попы из одного монастыря. В других деревнях не слыхала про такое.

– Отец Власий объяснял, что в старину так везде было. Если при монастыре какая деревенька есть, а в деревеньке – церковь, то в ней монастырские попы службы служат.

– Да какое там при монастыре! Километров пять до них, если не больше.

– Четыре-триста по спидометру.

Потом еще километр по лесу, – поправил Андрей старушку Сердобину, которой принадлежали последние слова.

Праздник был испорчен. Во главе с котом прихожане, кто с лукошками, кто с сумками, кто только с яркими праздничными куличами в руках, потянулись к церковной калитке. Мария сняла с головы платок, который надела в храм, и на ходу пыталась привести в порядок непослушные волосы.

В мелкой ячее вертятся две плотвички, каждая размером чуть побольше блесны.