Река Великая

Хотя нет, был, конечно, свиную рульку ездила для него в город покупала. Но это здесь не при чем. За стол она небитая садилась. Выпили за старый год по рюмочке, потом по другой, по третьей. Тут Юрка и завел этот разговор про машину: «БМВ» двадцатилетнюю насмотрел на «Авито», на ходу, мол. Да хоть на двух ходах! У них за душой – ни копейки. А он говорит, в долг соберем и до конца года рассчитаемся. Про хозяйство свое стал заливать. Всегда так, как выпьет: сразу фермером-миллионером себя представлял, хоть сам за всё время, что коз держат, два раза молоко в город свозил, и оба раза без толку: жаловался, что в Пскове – одни нищеброды, зато и не берут.

Они здесь в деревне, можно подумать, дюже богатые!

Еще не придумал, что с козами делать, а уже новый прожект у него созрел: африканских страусов на яйца и на мясо разводить, еще и сельхозсубсидию на них собрался выбить. Мол, диетическое и то, и другое: в городе бабы с руками расхватают. Алене смешно стало, как страусов этих на огороде у себя представила.

Он тут и взбесился. Надо было прекратить эти хиханьки-хаханьки, но ее, пьяненькую, как будто бес за язык тянул. Он – мужик, кормилец, и фермерство это ради семьи затеял. Сам-то и вовсе из города переезжать не хотел. Вот обидно и стало.

Пашка психанул, к себе пошел. Двойняшки уже спать уложены были, проснулись, расплакались. А Юрка, как увидал, что натворил, полез прощения просить. Тут уж и она волю рукам дала, всю рожу ногтями спустила. И не выгоняла она его, как соседи шептались.

Он сам ушел. Думала, что к Андрюхе. Да он к нему и собирался, наверно: не знал, что в городе Андрюха Новый год отмечает. Как не открыли ему, черт знает, куда понесло.

Андрюха сказал, что они с женой проснулись в городской квартире в обед, и на телефоне от Юрки он увидел два пропущенных, оба в четыре ночи. Когда из Пскова он вернулся в Малые Уды, то с Аленой они сначала сами вдвоем пошли на поиски, а потом поехали вместе в Тямшу к Дим Санычу, участковому. Дим Саныч был сама любезность, но заявления брать не захотел.

Сказал, что Юрка сам найдется. Может, сунь ему тысчонку-другую, он бы и зашевелился, но Алена с Андрюхой оба после праздника по нулям были, а занять у Парамоновых не подумали перед тем, как поехать.

Андрюха был еще, что называется, с запахом, и заново в Псков, тем более в полицию, ехать боялся. Но она уговорила. В главном управлении на Октябрьском проспекте никто его нюхать не стал, заявление о Юркиной пропаже приняли молча.