Правильный выбор

– Все вы знаете, что я стал вождём не по праву рождения, – проскрипел старейший, – это было так давно – лишь горстка из присутствующих здесь, на этом пиру, помнят те чёрные времена, – несколько скрученных артритом ветвей подняли кубки чуть выше, вождь кивнул кому-то и продолжил, – кукры здорово тогда нас щемили: у них было железо и численный перевес, а у нас – лишь палки и камни. Всё, что мы могли – бежать без оглядки, оплачивая каждый шаг кровью. Нас гнали как диких животных, истребляли… – он посмотрел на свои нижние ветви, в которых воину полагается держать оружие, – я стал вождём потому что был самым старшим из уцелевшего молодняка.

Кто-то должен был остаться, чтобы замедлить напирающую орду кукров, а кто-то – вести племя дальше в пустыню. Так или иначе, мы лишь оттягивали неизбежное – все это понимали, даже кукры, поэтому они не спешили – наступали хорошо подготовившись, чтобы только убивать наших, не теряя при этом своих. – Рутгар услышал, как дядя скрежетнул зубами. Молодой воин попробовал прикинуть возраст старшего, и с изумлением обнаружил, что он не на много моложе самого вождя, а значит должен отлично помнить все, о чём идёт речь. Варута тем временем продолжал. – И вот однажды в лагерь пришёл чужак. Один, без оружия в разгар жестокой кровопролитной войны заходит такой, и требует немедленной встречи с вождём. Я был молод и горяч, к тому же мне предстоял нелёгкий выбор: определить следующую партию тех, кто пожертвует своими жизнями, чтобы остальные смогли двигаться вперёд. Я приказал охране вышвырнуть чужака вон из лагеря, – вождь басовито рассмеялся, утёр слёзы, – он раскидал их как охапки сухих листьев, а потом приблизился и сказал: «твоему народу совсем не обязательно погибать», – старый воин помолчал, захваченный воспоминаниями, стало совершенно тихо, даже цикады смолкли, будто увлечённые рассказом. – Четыреста семьдесят лет прошло, а я помню всё так, как будто это было вчера. Чужак с того самого дня всегда был рядом и поддерживал нас то мудрым советом, то мощными новыми технологиями. Он и сейчас здесь, – вождь протянул верхние ветви в направлении Того-кому-разрешено-сидеть. Старый советник при этих словах качнул своей сморщенной уродливой тыквой, – может, его корни уже и не так сильны, как прежде, а удары не на столько могучи, зато советы всё так же мудры и своевременны. Едва ли его можно называть теперь чужаком. Ну, довольно горьких воспоминаний, считайте это брюзжанием старого, поросшего мхом пня.